Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 96 – Матвей Дубравин

Повисла тяжёлая тишина. Неизвестно, кто волновался сильнее – Линва или Шэлев. Тоул же был абсолютно спокоен. «Этому парню точно есть что скрывать, – подумал он. – Но я вижу в нём черты благородства. Может, он утратил свой ранг или скрывается, как Ахель, под маской простеца. Ну да ладно, пусть скрывается. Не стоит наживать себе врагов, особенно без причины».

— Наверно, я ошибся, – произнёс Тоул. – Прости. Но согласись, тебе было приятно, а?

— Я скорее был удивлён, – напряжённо ответил Шэлев. – Давайте не будем говорить об этом.

— А и правда. К чертям все ранги! – воскликнул Тоул. – Вокруг так красиво: синее небо и зелёная трава, а мы беседуем о рангах. Ну, простец ты мой, веди платформу дальше. Время не ждёт. – Когда движение возобновилось, Тоул удовлетворённо продолжил: – В Столице отовсюду идёт пар или дым: из каждой трубы. Где-то чёрный, где-то белый – но чистого неба не видно никогда. А зелёная трава есть только на центральных аллеях и в парках. А так всё покрыто брусчаткой или спрессованной землёй. Здесь природе так хорошо, что трава пробивается даже под рельсами. Эх, просто сказка!

Он блаженно закрыл глаза и стал фальшиво напевать какую-то песню.

— Шэлев, – спросил Тоул после короткого напева, – а как тебе здешние красоты, эти естественные природные цвета? Я просто купаюсь в них.

— Мне? – удивился Шэлев, что к нему обращаются уже второй раз за столь короткое время. – Я тоже рад природе. Это красиво. Но… Я привык к ней. Уже много лет живу в таких условиях и не обращаю внимания ни на траву, ни на небо.

— Конечно-конечно, – с хитринкой ответил Тоул. – Но здешние цветы просто прекрасны, хотя их семена принесли птицы и ветер, а вырастила их грязная дождевая вода. Я слышал, что мужской глаз различает в пять раз меньше оттенков, чем женский. Наверно, тебе, Линва, здесь нравится куда больше, да?

— Ненавижу это место, – призналась Линва. – И не хочу говорить почему. Просто ненавижу – и всё.

«Не врёт», – отметил Тоул. Тот, кто не умеет распознавать ложь, не может жить в Столице.

— Ну так, Линва, опиши мне этот череп. И зачем бы лекарю его красть?

— Он маленький, – против воли начала описание Линва. – На нём большие глаза. Вернее, самих глаз нет, но есть дырки.

— Глазницы, – подытожил Тоул. – Ну-ну, продолжим.

— Там ещё маленький рот. Губ и кожи на нём нет, но он виден.

— Челюсть, – поправил Тоул. – Что ж, богатое описание! Глазные дырки и челюсть – вот уж редкое явление в природе. – Он усмехнулся собственной шутке. – Больше ничего интересного нет?

— Я не заметила, – честно ответила Линва и замолчала.

— Так зачем лекарь его украл?

— Он завидует, – соврала Линва. – Он хочет владеть им. Ему интересно, он же доктор. А это интересная находка.

— Простая черепушка какого-то животного, – прищурился Тоул. – Это ли интересная находка?

— Ему интересно, – пожала плечами Линва.

— А тебе он тогда зачем? – хитро спросил Тоул.

— Просто так, – сказала Линва.

Тоул ухмыльнулся. «Ненавижу, когда мне врут. Особенно так неумело», – подумал он.

— Если просто так, это не считается, – проговорил он. – Полагаю, нам следует вернуться. Не правда ли?

— Но мы же почти приехали, – устало заметил Шэлев.

— Это не важно, – почти перебил его Тоул. – К чему беспокоить лекаря просто так. Девушке череп не нужен, а ему – очень кстати.