Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 83 – Матвей Дубравин

— Что он сделает? – спросила Линва.

— Значит, не понимаешь, – прогудел Лифел. – Да он же от этого селения и доски на доске не оставит.

— Ну и ладно, – сказала Линва.

— Если так, – отрезал Лифел, – то иди, Закона ради, в подвал Ахеля. Не буду тебя сдерживать.

— Хочешь от меня избавиться? – прямо спросила Линва.

— Нет-нет, что ты! – с пренебрежением ответил Лифел. – Я лишь хочу, чтобы, пока с нами этот богач, ты чётко следовала моим приказам, не отступая ни на шаг. Только так мы спасёмся от кары властей.

— А с чего ты решил, будто знаешь, что делать? – спросила она и снова уставилась в землю.

— Может, я и не лучший мыслитель в мире, но явно лучший из тех, кто остался в этой дыре, знаешь ли! Посмотри на остальных. Арол постоянно о чём-то думает. Если дать работу – делает. Вот и всё. От него ни одной идеи не дождёшься. Про Болва и Гарпа я вообще молчу. Оба только и умеют, что грубить. Но Болв хотя бы крепкий парень и хорошо работает. А Гарпа лучше бы… того… Ладно, хватит о нём. Я что-то с тобой слишком откровенен, Линва!

— Я тебя и не заставляла откровенничать со мной.

— Тоже верно, – протянул Лифел. – Так вот. Мы с Тироном что-нибудь решим. Он будет нашим вторым мозгом. А теперь, прошу тебя, дорогая моя, пойди к себе в избу.

Линва несколько секунд молчала. Лифел был уверен, что своей речью произвёл на неё правильное действие и что она скоро пойдёт куда надо. Правда, скорее не он тронул Линву, а она его – своей непосредственностью, многократно усилившейся после исчезновения Фолока.

— Послушай, Лифел, – обратилась она к председателю совета.

— Да, Линва, – ответил тот. «А ведь в последнее время она редко к кому обращается. Тем более по имени. Только ко мне сейчас!» – заметил он, почувствовав свою важность и исключительность.

— Посиди немного со мной здесь.

— Что?! – Лифел был крайне удивлён этой просьбой и, не зная, что ответить, просто сел рядом. Он даже приобнял её.

Они посмотрели на жирную землю у своих ног, в которой можно было различить мелкие опавшие с деревьев семена. Перевели взгляд на брусчатку: она уже приобретала оранжевый оттенок от лучей заходящего солнца. Затем они посмотрели ещё выше, и их взгляд попал на рог селения. Он начинал блестеть от косых лучей. Но закат только начинался. Самый красивый блеск начнётся минут через десять-двадцать.

После этого они скользнули взглядом ещё выше, мельком посмотрели на бетонную стену в конце площади. Над стеной витали тонкие струйки зеленоватого тумана. Самые высокие из них были почти белые. Они единственные поднимались к небу, чистые, без тяжёлых примесей, и скрывались в его бездонной голубизне. Над этими слабыми, но неиссякающими потоками было красное солнце, которое даже на закате было настолько ярким, что резало глаза. Поэтому их взгляд не задержался на нём, и они посмотрели на самый верх. Там было голубое небо без облаков, которое начинало приобретать слабый тёмно-лиловый оттенок. Некоторые звёзды едва-едва пробивались сквозь всеобъемлющие потоки солнечного света. Чтобы различить их, нужно было точно знать, где искать. Ни Линва, ни Лифел этого не знали. Не знали они и того, почему вместе, не сговариваясь, переводили взгляд всё выше и выше. Наверно, это имело какой-то смысл. Впрочем, за взглядом друг друга они тоже не следили.