Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 261 – Матвей Дубравин

Ахель вскочил со скамейки и приблизился к существу. Линва вскрикнула от неожиданности.

— Да что же это за цинизм! – воскликнул он. – Я из кожи вон лезу. Бедный Илдани положил жизнь за эти идеи. Вам известно что-нибудь о нём?

— Очень смутно, – признался посланец. – Мы знаем, что он хотел раскрыть о нас правду и что он был убит. Подробности нам узнать не удалось, увы: он долго не покидал Столицу. Иначе мы бы вышли с ним на связь.

— И как вы смеете отступать теперь, когда столько всего было сделано? – продолжал Ахель. – Сами всё время говорите про Договор. А исполнять его не хотите, да? Я так понимаю, что вся ваша духовность – это чисто напоказ?

— Вы первые нарушили Договор. Мы пытались восстановить связь с вами, но ваш мир враждебен. Мы решили нарушить Договор, но сохранить покой в нашем мире. Увы, расторгать Договоры Единства нельзя, ибо Закон основан на единстве. Разделение на части – это удел демонов, и Закон не имеет с этой долей ничего общего. Поэтому слитые миры нельзя разъединить. В необозримом будущем, да поможет нам Закон, сольются воедино все миллиарды миров!

— И вы не будете этому способствовать? – закричал Ахель. – Или вы только и умеете, что читать проповеди?

— Ты не понимаешь, на что хочешь нас сподвигнуть. Вся гниль вашего мира устремится прямиком в наш мир, и наши вековые порядки, наша идиллия будут обречены на гибель.

— Да ладно? – таким же озлобленным голосом спросил Ахель.

— Мы-то сделаем вас лучше, но вы сделаете нас хуже. Мы будем как струи холодной и горячей воды, которые при слиянии неизбежно станут одной температуры.

— Но потом-то мы вместе сможем развиваться, – заметил Ахель.

— Да, я согласна! – уверенно сказала Линва. – Я не красноречива, но готова поручиться, что Ахель подметил это очень точно.

Несколько секунд Линва и Ахель молча смотрели на светящегося посланца иного мира. Тело существа стало чуть более мутным и начало часто-часто пульсировать. Если бы сердце человека сокращалось с такой скоростью, с какой сокращалось тело существа, то человек тотчас умер бы от разрыва сосудов. В гнетущей тишине пробежали одна за другой пятнадцать секунд. Хозяин Леса потерял ещё семьдесят пять жизней. Наконец посланец гулко сказал:

— Да хранит вас Закон. И на этом прощайте!

Из его тела с новой силой хлынули потоки молочно-белого света, залившие всё пространство. Ахель и Линва были вынуждены крепко зажмуриться и даже закрыть глаза ладонями. Спустя миг белый свет померк.

Они открыли глаза. Кроме них на площадке никого не было. Линва бросилась в объятия Ахеля. Ахель впервые за всё время их знакомства крепко обнял её в ответ – и заплакал.

Начало следующего дня было обычным только внешне. Линва всё так же встала рано, пока Ахель досматривал свой последний сон. Она направилась к почтовой станции, что была примерно в сорока минутах ходьбы. Там она попросила связать её со Столицей. Этот короткий звонок стоил ей серебряной монеты, но деньги у неё были. Ахель, если бы узнал о её действиях, рассердился бы, но Линва чувствовала, что делает всё правильно.

Сам он проснулся поздно: долго не хотел открывать глаза, да и зачем? Вчера ночью рухнули все его надежды, а мечты посыпались крахом. Теперь ему было тошно жить. Он не знал, что ему делать дальше. Влачить жалкое существование, пребывая в бездействии и ожидая, когда наследный принц облегчит его участь, – этого Ахель не хотел. Более того, только теперь он понял, что боялся этой участи. Быть выброшенным за борт жизни. От этих мыслей Ахель почувствовал в горле лёгкую тошноту.