Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 216 – Матвей Дубравин

В груди у Ахеля началось жжение. Это не литературная метафора. Ахель и сам раньше при случае говорил: «у меня болит сердце», и это значило, что он расстроен. Но сейчас оно по-настоящему болело. Как беспечно люди разбрасываются словами! Да что они только знают о боли. Сколько рафинированности чувствовал Ахель в подобной фразе. Сердце и правда болело. Что-то неродное ощущалось в его пульсирующих недрах, и это что-то могло прервать жизнь Ахеля. «А вдруг оно живое? – думал Ахель. – И стоит ему только повернуться, как оно порвёт мою артерию?» Тем не менее он придал лицу спокойное выражение и посмотрел на мэра.

— С тобой всё в порядке? – спросил мэр.

— Со мной? Я просто нервничаю.

— Да ты сильно нервничаешь! – заметил Гулт. – Я налью тебе стаканчик воды. Или хочешь чего-нибудь более серьёзного?

— Нет, не стоит! – Ахель помахал рукой и быстро прикусил губу. – Давайте быстрее обсудим последний вопрос, и я пойду. У меня сегодня есть ещё другие неотложные дела.

Мэр пожал плечами.

— Тогда я тебя слушаю.

Ахель проглотил слюну и сжал ладони в кулаки.

«А вдруг я просто не успею ничего сделать? – тревожился он. – Вот сейчас я продолжу сидеть, а потом, спустя минут пять, – хлопок где-то внутри. И всё!»

— В общем, – сказал он вслух, – я уже обсуждал с вами вопрос о письме к вице-королю.

— Да. И я ответил отказом. Если хочешь знать, моё мнение не поменялось. Он слишком помешан на религиозных темах. Вся эта наша мистика придётся ему не по душе.

— Так в том-то и дело, как вы не поймёте, – возмутился Ахель. – Если он верит в высшие силы, то кого, как не его, заинтересует наша история.

— Заинтересовать-то заинтересует, – кивнул мэр, – но только он сразу прикроет лавочку. Для него это ересь.

— Если он правда хочет найти истину, то будет искать её вместе с нами. Ведь разве он не хочет лучше понять сущность жизни?

Мэр вздохнул.

— Слова у тебя, конечно, пафосные. Только вот на деле всё будет не так. Он уже нашёл свою истину в последнем томе Дополнений. Он не станет менять свои взгляды ради какой-то там сумасбродной теории.

— Сумасбродной?! – возмутился Ахель. – Уж вы-то должны мне верить, раз взялись помочь.

— Я верю, – резко ответил мэр. – Но письмо ведь будет адресовано не мне. Нет уж, написать ему – это значит поставить на деле жирный крест.

Ахель начинал выходить из себя.

— Кому, как не главному деятелю страны, понять всю важность дела. Какой-нибудь биолог, может, и отмахнулся бы, но он – верует. Он нас поддержит.

— Я запрещаю тебе писать письмо, – приказным тоном сказал Гулт, сощурившись. – Если у тебя нет головы на плечах, то это не даёт тебе права нас всех подставлять. И меня, и тех двоих ребят. Не смей!

Ахель покраснел.

— Может, тогда мне написать Первослужителю Зала Явлений? – ехидно спросил он.

— И слышать не хочу, – отрезал мэр. – Если это всё, что ты хотел мне сказать, то разговор окончен.

Ахель встал с кресла и направился к выходу. У двери он обернулся.

— Я юрист и ценю честность, – сказал он мэру. – Ваш совет я обдумаю, а там решу, как быть.

— Решай, – оскалился мэр. – Но если я узнаю, что ты всё-таки написал письмо, то я прекращу все свои дела с тобой.

— Неужто вы хотите, чтобы мы стали врагами? – Ахель иронично поднял брови.

— Нет, мы не будем врагами, – серьёзно сказал мэр. – Мы просто не будем иметь личных общих дел. Только по работе. Тем более юрист ты толковый, тут уж нечего сказать.