Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 198 – Матвей Дубравин

Другие осуждающе посмотрели на них.

— Если вам не хватает моего доброго имени, – с надрывом ответил Эстул, – я предъявлю вам доказательство очень скоро: я на свои деньги куплю через купцов книгу в Столице, в которой всё это будет написано, и положу её на площади, чтобы все её читали. Книга эта будет дорогая, потому что это летопись, давно не переиздававшаяся: люди не хотят, чтобы о природе кто-то что-то знал. Но я найду её на чёрном рынке, доплачу купцам и привезу её вам. Даже если это будет стоить всех моих сбережений, я её…

— Нет! – взмолились люди. – Не надо, мы верим.

— Я от своих слов не откажусь! – закричал Эстул. – Сказал, куплю – значит, куплю.

— Возьми слово обратно, – просили люди, – возьми!

— Я не беру слов обратно, – гордо ответил Эстул и устало сел на деревянный настил балкона, свесил ноги между перилами.

— Но, – спросил кто-то из толпы, – купцы будут против, если мы не будем пускать людей жить с нами. Это ведь их хлеб.

— Эх вы! – укорил их староста. – Как же вы ещё не поняли! Я беру на себя все ваши проблемы. Все до одной. Почему я стал старостой, хотя не имел на это никаких юридических прав? Да потому, что я понял: без меня это селение загнётся. Я решу все проблемы. И даже с купцами. От вас я потребую только одного: на площади будет стоять ящик с пожертвованиями. Деньги, которые вы туда бросите, пойдут на улучшение нашей среды. Я куплю новые фильтры и очищу всю воду в озёрах. Куплю воздухоочистители, куплю полезных насекомых, поедающих лесных вредителей. И тогда наше маленькое бедствие закончится ещё быстрее.

— А сколько кидать в ящик? – спросил кто-то.

— Думаете, я вас обирать собрался! – разозлился Эстул. – Я же сказал: это пожертвование. Кладите столько, сколько сами решите. Это для вас самих и надо. Мало положите – я меньше смогу купить, вот и всё. Но винить вас я не буду. Мы с вами люди не богатые, как-никак! И ещё об одном я прошу вас: не отчаивайтесь перед лицом опасности. В жизни случается всякое, и даже самое непредвиденное. Но у нас это случается реже и не так ощутимо. Наше место не проклято; наше место – благословенно! А теперь пойдём на озеро и посмотрим, что там творится!

— Вперёд! – дружно крикнула толпа и протянула руки, чтобы спустить Эстула с балкона.

Тот сошёл на землю, поддерживаемый десятками рук, и они пошли на озеро.

В этот момент с озера раздался звериный рык. Как тот самый, в первый раз. Теперь он повторился вновь.

«Всё пропало! – удручённо подумал Эстул. – Все мои старания и речи до протирания языка – всё зря! Сейчас мы увидим тварь, издающую эти звуки, – и пиши пропало! Сейчас все бодро идут вперёд, но стоит дойти до озера, и… Мне конец! Мне точно конец! Приму же его достойно!»

И Эстул гордо поднял голову и широким шагом пошёл вместе с толпой к озёрам.

На подъёме сил все жители селения, бывшие на площади, бодрым шагом двинулись на озёра. Бодрее всех держался Эстул. Когда толпа достигла озера, то все увидели, что погода там не такая, как в остальной части селения. На небе не висело ни одной тучи, но всё равно над водами разливался странный сумрак. Чёрное пятно, словно зияющая дыра, странно смотрелось на фоне голубого и ясного неба. В этом пятне даже усматривалась россыпь звёзд. Казалось, что ночь наступила в одном, отдельно взятом месте. Вода, не получающая света, потемнела, но с ней произошло что-то непонятное. Вода светилась едва заметным серым светом. Напуганные жители, всё ещё бодрясь, подошли к озеру поближе. В его глубинах двигались какие-то бледные тени. Длинные, извивающиеся, они не поднимались на поверхность, но зато издавали звуки. Это был то ли яростный рык, то ли отчаянный плач. Казалось, что звуки складываются в какое-то человеческое слово, но что это за слово, разобрать было нельзя. Звуки искажались водой, искажались самими органами речи этих существ (которые, видимо, сильно отличались от человеческих), но самое главное – накладывались друг на друга, отчего стоял дикий гул.