Книга Туманные острова, страница 62 – Матвей Дубравин

Он направился к кафедре под разделенным на две половины кругом и положил нож куда-то в выдвижной ящик.

— Вставайте! – разрешил Роб, и все, кто лежал на полу, встали. Вскоре все вновь стояли вдоль стен, а Роб в свете спиртовок занял место за кафедрой. Вилем стоял от него по левую руку. – Настало время прочитать отрывок из «Книги Хаоса», – сказал Роб и, скрывшись за кафедрой, чем-то щелкнул. Когда он распрямился, то резко откинул верхнюю часть кафедры, которая оказалась крышкой. Изнутри вышел столб светлого пара, клубы которого переливались в свете спиртовых ламп и исчезали в сумраке окружающего пространства. Снизу столб подсвечивался неровным темным освещением. Негромко заиграла спрятанная музыкальная шкатулка. Это была таинственная и повторяющаяся мелодия. На какое-то время Роба стало не видно за потоком пара, но потом пар начал рассеиваться. Когда Деймор смог снова увидеть силуэт Роба, тот уже держал в руках тонкую книгу.

— Стрелки Хаоса указали мне на двадцать шестую страницу, – сказал он, – а в ней на второй абзац. Его мы сегодня и прочтем. Ибо сам Хаос указал нам на нее. – Он раскрыл книгу и, щурясь от темноты, начал медленно и громко читать:

«Это было лишь жалкое, уродливое временное помутнение чистоты. На какую-то долю мига из туманов тьмы выделилось нечто, что не было Хаосом (слава ему!). Это была маленькая точка в бесконечном просторе. В эту точку вмещался весь мир. Мы все живем в этой точке. Она – как пузырь. Ей суждено лопнуть. А Хаос – слава ему! – будет пребывать вечно. И сама эта точка, при всем своем порядке, содержит в себе сущность Хаоса – слава ему! – потому что она вышла из этого Хаоса – слава ему! – и к нему же вернется. В ней – его дух, его сила и его мощь. И когда лопнет эта точка, все узрят истинную беспредельность и бескрайность просторов неочерченного Хаоса – слава ему! И никто не очертит его, ибо очерченность – знак победы порядка, а Хаос – слава ему! – выше всякого порядка, и порядок его не одолеет».

— …конец цитаты! – Роб закончил речь, захлопнул книгу и положил ее внутрь кафедры, после чего закрыл крышку. Гипнотические и повторяющиеся звуки музыкальной шкатулки резко оборвались. – Церемония окончена.

Раздались бурные аплодисменты. Хлопал и Вилем, хотя делал это чисто формально, без эмоций. Только Деймор не хлопал. Вся эта церемония была ему до глубины души противна. Да, его впечатлил трюк с паром и музыкой, но вся церемония была донельзя жалкой.

— Теперь мы можем побеседовать? – громко спросил он, когда аплодисменты утихли. – Мое дело не терпит отлагательств.

Вилем прищурился. В свете спиртовки Деймор смог увидеть в его выражении лица чувство ярко вспыхнувшей надежды. Роб, напротив, помрачнел. Казалось, что если бы Деймор не напомнил о себе, то Роб и думать бы о нем забыл.

— Пошли, пошли, – кивнул старик и махнул рукой в ту сторону, куда сам же и направился. Вилем пошел следом. Остальные люди стали расходиться по своим делам.

Зал опустел.

Квес и Лия шли в компании благословенных в ярких одеждах. Эти люди шутили друг с другом, пели веселые песни, пританцовывали на ходу и играли на дудочках и флейтах. Пестрые знамена колебались на слабом ветерке. Но никто из них не приставал с расспросами ни к Квесу, ни к Лие. Квес ясно дал понять этим людям, что будет с ними общаться, только когда они дойдут до нужного места.