Книга Туманные острова, страница 334 – Матвей Дубравин

Квес получил высокие лакированные сапоги, черные штаны из колючей ткани, приятную рубашку и кожаный плащ. Ему строго-настрого запретили надевать значок с символикой Идеи, так что значок этот, отбрасывая небольшой блик, лежал рядом с письменными принадлежностями.

Сначала Квес даже почувствовал себя хорошо. Он стал чистым и сытым, предвкушал скорую встречу с Рглией и был уверен, что Софус уже благополучно отплыл на родину, где сможет продолжить нормальную жизнь. Однако потом Квеса стали одолевать мрачные мысли. Как правило, когда ему было нечем заняться, он начинал молиться Идее. То же самое он делал и когда ему становилось страшно или тревожно. Теперь ему было и нечем заняться, и очень нервно. Он не знал, не обманут ли его и дадут ли жениться на Рглие. Рефлекторно он начал молиться Идее, но понял, что уже не имеет на это права: он же готовится стать ее врагом ради того, чтобы быть с Рглией. А враги не должны заниматься подобными вещами. «Надо будет сказать об этом на исповеди», – решил он, но потом вспомнил, что здесь нет исповедей.

Успокаивало лишь то, что начиналась ночь, а значит, можно было лечь спать и забыть о волнении до утра, а уж утром его бойко подхватит водоворот событий, где будет не до личных размышлений. Ну а потом он, возможно, увидит и ее саму – ту, ради которой все затевается. Тогда станет легче.

Квес улегся на кровати, положил руки под голову и приготовился ко сну. Было темно. Глаза не хотели закрываться, но Квес заставил себя расслабиться. Этого у него не получилось, но Квес решил лежать и не вставать, чтобы иметь хотя бы призрачную надежду на сон.

Спустя примерно час беспокойного сна к нему в дверь постучали.

— Да, – не задумываясь, крикнул он.

Раздалось лязганье в замочной скважине. К нему кто-то вошел. В тусклом мерцающем свете свечей Квес увидел два силуэта.

— Полчаса, – сказал грубый мужской голос. – Много удовольствия ни ты, ни он пока не заслужили. Но зато в эти полчаса можете заниматься чем хотите! Верховный все разрешает.

Кто-то вошел внутрь, и дверь захлопнулась, оставив людей в кромешной темноте. Квес был напуган и ничего не понимал.

— Сейчас я включу свет, – быстро сказал он, вставая с кровати. – А что вы хотите?

— Это я, Квес! – раздался до покалывания в груди знакомый голос. Это говорила Рглия.

Руки Квеса задрожали. Он промахнулся спичкой мимо боковой стороны коробка, и спичка упала на пол, так и не загоревшись.

— Лия? – спросил он. – Лия, это ты?

— Теперь уже не Лия, – грустно ответила она. – Зови меня Рглия, пожалуйста.

— Да, конечно! – поправился Квес. – Я по привычке.

Он смог попасть по коробку, и в его руках появился маленький огонек. Им он поджег фитиль керосиновой горелки, и комната наполнилась неярким светом. В этом свете двое людей наконец увидели друг друга. Теперь Рглия была в полном одеянии врагов Идеи. Ее вид был привычен Квесу, потому что девушка так и не смогла отказаться от этой одежды, когда жила на островах Святого Пояса. Теперь ей дали новые туфли на высоком каблуке, которые были точной копией прежней обуви. Единственным отличием было то, что ее волосы были туго стянуты в пучок черной заколкой.

Квес заплакал. Он был и счастлив увидеть Лию снова, но при этом и грустил, что все заканчивается именно так. Теперь девушка не сможет освободиться от страданий. Ей придется носить ту одежду, от которой Квес так долго пытался ее избавить. А ведь одежда была лишь внешним выражением произошедших перемен в ее жизни.