Книга Туманные острова, страница 317 – Матвей Дубравин

Толпа начала выкрикивать что-то радостное.

— Вранье, – едва слышно шепнул Софус Квесу. – Враги больше никогда не воплотятся. Сколько бы жертв им ни приносили. Это сказки для своих людей, не более того.

— Очень надеюсь, – ответил Квес.

— Молчать! – крикнул им Верховный Жрец. – Итак, сейчас вам будет предложено последнее питье. Это еще не яд и не жертва, но подготовка к ней. Вы будете пить?

— Я – буду, – ответил Квес. – Если это еще не убьет меня. А впрочем, мне теперь уже нечего терять!

— Всегда есть что терять, – лукаво улыбнулся Верховный Жрец. – Дайте им попить!

Тут же к ним подошли двое мужчин в черной военной одежде с блестящими медными пуговицами. Мужчины держали в руках подносы с большими чашами, примерно на полтора литра каждая. Один из них подошел к Квесу. Тот жадно схватил чашу и сделал большой глоток. Там было налито что-то противное, и Квес выплюнул гадость на пол. На вид же она ничем не отличалась от воды.

— Что это еще такое? – злобно спросил он.

— Это вода с добавлением уксуса, – ответил Верховный Жрец. – Да, неприятно: уксуса там много, но не настолько, чтобы навредить вам. Он нужен лишь для того, чтобы вы не получали от питья слишком много удовольствия.

Квеса сильно обидели эти слова. Над ним явно насмехались. По ярусам прошел тихий смешок. Квес хотел вылить жидкость на голову человеку с подносом, чтобы хоть немного отыграться, но ему слишком сильно хотелось пить. Через силу он стал глотать содержимое чаши и за несколько минут выпил ее до дна. Софус тоже пил. Видимо, его тоже лишали воды. Однако Софус выпил чашу не до конца и поставил ее на поднос, когда в ней было еще много смешанной с уксусом воды, а вот Квес выпил все до последней капли. Теперь его горло сильно драло, а глаза слезились, но он и правда был жив.

— А теперь вам пора стать жертвой, – провозгласил Верховный Жрец. – И способ принесения будет очень необычным: мы посадим вас в чан со слабой кислотой и закроем там. Сначала вы ничего не почувствуете. Потом начнется легкое жжение по всему телу, которое будет понемногу усиливаться до тех пор, пока не станет невыносимым, а ваша кожа не покраснеет, как у вареного рака. А потом все – кислота начнет вас разъедать. Это так романтично: учитель и ученик умрут в один и тот же день и час в одном и том же котле. Замечательно! И этот процесс займет не меньше часа, так что зрелище нам обеспечено! – Верховный Жрец явно говорил какие-то заученные слова. В его голосе не слышалось ни капли энтузиазма. – Уничтожьте их! – подытожил он свою речь.

Военные тут же схватили Софуса и Квеса за руки и силой поволокли к чану с кислотой.

Лия, а теперь уже Рглия, сидела одна в камере, которую здесь почему-то назвали «комнатой адаптации». Но, по сути, это было обычная камера, а может, даже хуже. Одна из стен была зарешеченной – причем между прутьями можно было просунуть руку до самого плеча, – а за решеткой была сама камера с жесткой кроватью, маленьким столом, на котором у Рглии сейчас была только вода, и узкая ширма, за которой прятался туалет.

Здесь Рглию мучил страх неизвестности, частые профилактические беседы с Деймором и скука. И первого, и второго, и третьего здесь было слишком много. Кроме Деймора она не видела вообще ни единой живой души, а уж его самого она бы с радостью предпочла не видеть вовсе. Он чувствовал себя безнаказанным, что, в общем-то, так и было, и позволял себе излишнюю жестокость и своенравие.