Книга Туманные острова, страница 314 – Матвей Дубравин

— На пол! – послышался грубый крик за дверью. – Сейчас мы откроем камеру, и, если ты не будешь на полу лицом вниз, пеняй на себя!

Пола в камере не было. Вместо него имелась лишь твердая стоптанная земля, но у Квеса не было ни времени, ни сил, чтобы спорить. Он просто сполз с сундука и лег на пол. Голову он положил на бок, чтобы не упираться лицом в грязь.

Послышался скрип в замках, и дверь открылась. За ней стояли двое человек в грязно-черных замасленных одеждах, которые отдаленно напоминали плащи. Эти люди быстро вошли в комнату. Один из них схватил Квеса за волосы, приподнял и ткнул его лицом в землю до боли в носу.

— Я же четко сказал: лицом вниз! – сурово крикнул он.

Второй человек начал связывать руки Квеса. После того как он закончил, Квеса грубо подняли на ноги и толчками в спину повели на улицу.

Квес оказался на пустыре, покрытом бараками и маленькими сооружениями наподобие того, в котором сидел он сам. Хотя его вели очень унизительным образом, так еще и больно тянули связанные руки кверху, Квесу было приятно: он наконец-то почувствовал дуновение свежего прохладного воздуха, который мгновенно освежил его голову.

Вечерело. Небо постепенно становилось оранжевым, будто оно было декорацией для зловещего спектакля. Обстановка вокруг тоже была похожа на меняющийся декор. Бараки сменились более приличными домами в три-четыре этажа, сделанными из грязного, но хорошо обточенного камня. Земля и песок под ногами уступили место брусчатке, по которой было тяжело идти, но она хотя бы намекала на то, что Квес сейчас в городе, а не в сельской местности. По сторонам стало маячить все больше людей. Скоро они образовали целую толпу, которая пульсировала, галдела и смотрела на Квеса сотнями пар глаз. Эти люди были совсем разные: грязные и чистые, опрятные и замаранные. Кто-то был одет во все кожаное, а кто-то в тканевое. Цвета колебались от черного до бежевого, но не более того. Здешние правила одежды, видимо, диктовали скромный выбор, который сводился у мужчин либо к длинным плащам, либо к комплекту из куртки и штанов. Плащи были в основном из ткани, а куртки и штаны из кожи, но бывали разные варианты.

Волосы у многих мужчин были длинные, до плеч, и многие из них носили большие шляпы с широкими блестящими полями. Девушки и женщины ходили еще более однотипно: примерно так, как одевалась Лия, но если на молодой и стройной Лие такой наряд смотрелся более-менее нормально, то на пожилых и упитанных женщинах он производил комичное впечатление. И у всех, как на подбор, были очень длинные и туго заколотые волосы. Девушкам с густыми волосами это даже шло, а вот тем, чьи волосы оказались жидкими, – явно нет.

Единственными проблесками в этой темной массе были украшения. Они, как оказывается, использовались тут часто. Видимо, при здешних строгих порядках люди могли хоть как-то разнообразить свою жизнь только ими. Мужчины носили ремни с большими медными бляшками, а шляпы украшали какой-нибудь металлической вставкой. На многих были перстни. Женщины предпочитали серебряные украшения, и их ассортимент уже был немного разнообразнее: кольца, браслеты, бусы и просто вставки в ткань одежды.

Все это Квес рассматривал с большим интересом и с особым вниманием. Он сам пока не мог объяснить себе, почему же ему это так интересно. Может, потому что Лия сейчас могла стоять где-то среди них? Кто знает… Может, ему хотелось прочувствовать дух того общества, где Лия прожила столько лет, чтобы лучше понять потаенные стороны ее раненой души? Не зная болезнь, нельзя излечить. И сейчас Квес укорял себя за то, что не потрудился узнать о прошлом Лии достаточно много, чтобы лучше помочь ей.