Книга Туманные острова, страница 11 – Матвей Дубравин

— Обсуждали, – устало кивнул Квес. – Но я все же хочу верить, что вы заблуждаетесь, учитель. Может, в этот храм все же будут ходить люди. Ходить и беседовать с Идеей и мудрыми наставниками.

— Ну, мечтать не вредно, дружочек! А я говорю тебе: туда не будут пускать никого, кроме тех, кто будет в нем работать. Если, конечно, там вообще будет кто-то работать. Это только дружеский жест со стороны их правителя.

— Ох уж эта дипломатия! – Квес сжал кулаки. – Они хотят сделать из храма витрину для своих дел. Но нельзя же так использовать Идею! Не для того она к нам являлась.

— Они об этом даже не думают, мой друг, – протянул Софус. – Даже и не помышляют. Но делать нечего.

— А я в сотый раз повторю: можно было отказаться.

— Тогда сорвалась бы вся сделка.

— Ну и пусть бы! В конце-то концов…

— Не будь так радикален! Мы с тобой это уже обсуждали. Умеренность – вот, что угодно Идее. Дружба наших Союзов может стать началом прекрасного преображения Союза Императора из места мучений в нормальную страну. Я в это верю.

— Допустим! – кивнул Квес. – А может, это только наши мечты…

— Попробовать-то надо. И самое главное: когда мы с тобой поплывем к Императору, в самую сердцевину его страны, то не смей высказывать ничего в таком духе. Иначе вся сделка сорвется. А что будет с нами – я даже и представить боюсь.

— Там-то я буду тих, – приуныл Квес. – Но пока я стою здесь, на земле Союза Мира, я уж позволю себе высказаться.

— Нет! – отрезал Софус.

— Воля ваша, учитель! – согласился Квес.

Они продолжили стоять молча, но их все не вызывали. Наконец Квесу стало скучно.

— Софус, скажите, вам страшно плыть к ним в Союз?

— Мне – нет, – улыбнулся Софус. – Я плыву с благой целью. А благо угодно Идее. Если что, Идея не даст меня в обиду, а если даст… То кто я такой, чтобы ей сопротивляться. Если меня спросят, то сама Идея должна говорить через меня.

— Я не верю, чтобы Идея проявлялась настолько явно. Это преувеличение.

— Смотря как рассуждать. Я считаю, что энтузиазм – это и есть дар Идеи. А он у меня всегда возникает в трудных ситуациях и позволяет мне говорить от чистого сердца. А сердце – место, где живет Идея.

— Но это уже метафора, – вставил Квес. – На самом деле сердце просто качает кровь.

— Да, вот это уже метафора, – кивнул Софус. – Знаешь, мой друг, что самое сложное в нашем учении?

— Разобраться с датировками? – спросил Квес.

— Нет, нет. С ними, конечно, тоже разобраться не просто, но зачем вообще над этим голову-то ломать? Самое сложное – это понять, где в нашем учении метафора, а где прямое указание…

— Простите, что перевожу разговор в более приземленное русло, – вставил Квес, – но меня больше сейчас интересует наше путешествие в Союз Императора. Вы говорите, что вам спокойно. Мне, в общем-то, тоже. С таким учителем, как вы, я не пропаду. Но мне очень тяжело ехать. – Квес удрученно вздохнул.

— Из-за Лии? – спросил Софус.

— Да, из-за нее, – кивнул ученик. – За эти полтора года я так привык к ней! Так привязался! Бедняжка!

— Теперь она счастлива, – успокоил ученика Софус. – Ее жизнь сложилась самым лучшим образом. Она была выдернута из лап Врагов Идеи.

— И все-таки я чувствую, что в ней сидит какая-то глубокая грусть. Даже когда она улыбается… Когда она смеется! Сквозь ее смех я слышу отголоски плача.