Книга Поцелуй на три счета, страница 96 – Женя Май

Ничего. Пусть смеются. Она заставит их всех выпустить команду на главный стадион.

Алина злится. Эта злость, как бензин, который только и ждёт спички. И когда они выходят на игру, Стрекозкина сразу забирает мяч. Внаглую. Она покажет, кто тут детёныш, а кто настоящий взрослый зверь.

Но в одиночку поле не переиграть. Вернее спортивный зал.

Они продувают. Девочки как-то всё делают молча. Спокойно. Обычно на поле они гремят как поварихи кастрюлями в обеденный час пик. А здесь тишина. Словно они извиняются, что заняли чужое пространство. Зашли на территорию парней. Хотя стараются, видно по раскрасневшимся лицам, раздувшимся ноздрям и сжатым кулакам.

Благодаря сумасшедшим стратегиям Буйкова они забивают всего два гола. Но те им пять.

Кирилл молчит. Не орёт, как на тренировке. Просто наблюдает. Взгляд словно лёд.

В раздевалке он жёстко говорит:

— Если будете так дальше играть, вас больше никуда не позовут. В первом тайме вы вышли на площадку, как напуганные овцы. С такой командой просто скучно играть, понимаете? Вы сами отдали им победу. Испугались.

Алина вскидывает голову. Обида комом подступает к горлу. Хочется огрызнуться. Все и так размазаны.

Буйков тяжело выдыхает:

— Но под конец я увидел у вас зубы. Вы наконец-то завелись. И вот эта команда - злая, упрямая, готовая драться за каждый мяч - мне нравится. Слышите?

Стрекозкина уже слушает вполуха. Сейчас он их просто поддерживает. Это правильно. Так и нужно. Но здесь что-то есть ещё.

Она задумывается. В её голове скребутся мысли, как мыши в кладовке: что не так и как это «не так» уничтожить.

Когда все успокаиваются, она спрашивает, стягивая гетры:

— А почему за нас никто не болеет?

Лиля отвечает:

— Ну кто-то болеет. Макс вот, парень Насти.

— Его не слышно, - хмурится Алина. – Комары и то жужжат сильнее.

— Так скажи ему, чтоб орал громче. Он поначалу вообще стремался.

— Но осмелел, - вступается Настя.

— Нам нужна группа поддержки, - заявляет Алина.

Все уставляются на неё. Молчат. Ждут продолжения ошеломительной речи. Стрекозкина смелеет:

— Как в хоккее. У них же есть…

— Чирлидерши, - хмыкает Лиля. – Прикалываешься?

Алина не уступает:

— Мы девчонки, они девчонки. А девчонки поддерживают друг друга.

— Ха! Кто сказал? – гогочет Лиля.

— Я сказала. Стрекозкина.

— Ты спятила, - ахает Лиля, но Алина замечает в её глазах огонёк восхищения. Такой же был у Светы. Только вот сейчас этот огонёк жжёт в груди, как старая рана, которая вроде зажила, но похоже всего лишь притаилась.

Может, Лиля права? Дурацкая затея.

— И где мы найдём таких дурочек? – спрашивает Лиля, улыбаясь.

— Представляю мины парней, - Настя мечтательно задирает голову к белому потолку раздевалки.

— Утрём им носы, - воодушевляется Оля.

— И, наконец, сделаем их, - громыхает Лиля.

Сердце Стрекозкиной отбивает чечётку. Она усаживается на скамейку, улыбается. Ей так приятно, будто она в центре карусели, а девочки раскручивают её. Она кричит им: «Сильнее! Сильнее!». И они стараются ещё пуще. Кажется, ещё чуть-чуть и Алина взлетит.

Но тут Лиля резко дёргает стоп-кран:

— Стрекозкина, с тебя группа поддержки.

— Что? Где я их возьму?

Карусель тормозит, мир больше не кружится. Алина моргает в недоумении.

— А где обычно танцуют? – Лиля смотрит так, будто ответ очевиден для любого, кто не провёл последние секунды в облаках.