Книга Поцелуй на три счета, страница 34 – Женя Май

Света замолкает и мысленно раскидывает свою речь: «Так, первое: я сказала правду. Хотя раньше о таком и не думала. Второе: он не сбежал. Третье: это уже как-то серьёзно… Наверное…».

— Ты её Света, - Рига убирает с её щеки волосы.

— Что? – у неё перехватывает дыхание. То ли от вопроса, то ли прикосновения. Кажется, там теперь ожог.

— Ну, как фонарик. В темноте без тебя никак.

Она смеётся. Первый раз за вечер по-настоящему. Не скрываясь. Не опасаясь, что кто-то скажет: «Что так громко». А, может, это от смущения?

— Рига, - поворачивается к нему Света. – Ты знаешь, что я сегодня в первый раз в жизни пошла на авантюру без Алины?

— Правда?

— Правда. Обычно я та, кто помогает. А сегодня… я просто захотела. С тобой.

— Бабочка, которая летает, где хочет?

Она кивает, ловит его взгляд на своих губах, и тоже смотрит на его. Ветер дует так, что уши закладывает. Волосы закрывают лицо. Это хорошо. Не так страшно.

— Света, - говорит он низким голосом. Даже сам откашливается в сторону. Но быстро, чтобы не спугнуть. Но её этим не спугнёшь.

— Что?

— А если я сейчас… ну…

Она ждёт. Не отворачивается.

Рига наклоняется. Медленно. Света не двигается, только глаза закрывает. Губы у него тёплые, пахнут мятой.

Получается неловко. Его нос утыкается в её щёку, но Света не смеётся. Второй раз уже лучше. Во рту чуть сладко.

Они сидят на железной вышке, смотрят на город в фонарях и молчат. Внутри у Светы всё гудит. Что-то похожее она ощущает, когда Алина побеждает. Теперь она понимает – а ведь это их победы. Общие. На двоих. Вот почему она так радуется. Но сейчас что-то есть ещё. Пока непонятное, странное. Но приятное.

— Света, - говорит он.

— Мм?

— А ты в следующий раз на игру придёшь?

— На какую?

— На нашу. Сейчас мы в Томск едем. А потом игра здесь будет. Я, может, в основе выйду.

— Обязательно приду, - смотрит на него она. – Если меня не посадят за проникновение на режимный объект.

— Я тебя спрячу, - расплывается от удовольствия Рига, так бы делал агент 007, прикрывая свою девушку. – У меня есть связи.

— Какие?

— С тобой.

Она смеётся. Снова.

Спускаться не хочется, но Свете пора. Родители – это святое. Начнут волноваться, звонить. Не дай Бог, узнают. Про что? Вышку? Или Ригу? Наверное, всё вместе.

Рига помогает, подаёт руку внизу. Через сетку-рабицу пролазит первым. Провожает до дома, идёт медленно, хотя обычно везде бегает.

Остановившись у подъезда, Света переминается с ноги на ногу:

— Алина написала, что уже дома, - она смотрит на телефон. – Спасибо за сегодня.

— Тебе спасибо, - прячет руки в карманы джинсов Рига. – За… ну, за всё.

Она улыбается, идёт к двери. На пороге оборачивается:

— Рига?

— Мм?

— Ты сегодня был не второй. Ты был первый.

РИГА

Дверь захлопывается. Он стоит, смотрит на подъезд, на горящие окна девятиэтажки. Внутри у него гудит. Точь-в-точь как он забрал мяч у Буйкова. Или нет. Сейчас круче. И он не хочет, чтобы это прекращалось.

По пути домой он слушает:

«Ты для меня сверхновая в бескрайнем тёмном небе,

А я комета скованная тьмой тысячелетий» (DELTO)

Он глядит на небо. Железная вышка телецентра торчит над крышами как напоминание. Руки до сих пор пахнут металлом. Он знает, что наверху самый тёплый ветер. Их личный со Светой. И имя-то какое тёплое.

Дома тихо. Папа спит, мама на кухне домывает посуду, звякая тарелками. Из своей комнаты появляется старший брат Дэн. С книгой в руке и в очках. Денис думает, они делают его похожего на молодого профессора. А стал носить очки, только когда поступил в универ! На бесплатно. Риге хочется стянуть с него их и крикнуть: «Да будь ты нормальным человеком!». Ещё пялится, как священник на грешника. Готов простить всё вместо Бога. А что прощать-то?