Книга Поцелуй на три счета, страница 30 – Женя Май

— Это что? – спрашивает Света.

— Мяч в полёте. Траектория.

— Скучно, - усмехается Рига.

— Зато честно, - парирует Буйков.

Алина внимательно смотрит. Синий на сером похож на небо. Её внутренне небо, которое иногда напоминает, что оно ещё здесь. Не сдулось вместе с парашютом.

— Я хочу бабочку, - объявляет она.

— Бабочку? – поворачивается к ней Рига. – Ты серьёзно?

— А что? Символ свободы. Трансформации. Из гусеницы.

— Ты гусеница? – гогочет Рига.

— Я сейчас тебя трансформирую, - Алина берёт жёлтый баллон, подходит к нему, делает вид, что вот-вот нажмёт на кнопку.

— Эй, нападающая, полегче. Ты ещё не в сборной, - Рига уводит тело чуть в сторону, но не сходит с места.

Стрекозкина марширует к стене. Она не умеет рисовать, но краска из баллона прыщет легко. Бабочка получается странная: крылья кривые, усики толстые. Но в темноте, под козырьком, смотрится как авангард. Краска растекается, создавая подтёки и добавляя мистики.

— Бабочка, - провозглашает Стрекозкина. – Летает, где хочет.

— И кто её поймает? – усмехается Буйков.

— Никто, - отрезает она.

— Бабочек всё время кто-то ловит, - будто издевается он.

— Добавить ей волшебства? – подносит палец к подбородку Алина.

— До сих пор веришь в сказки? – не остаётся в долгу Буйков.

— А ты запретишь? – задирает бровь Стрекозкина.

— А говоришь, никто не поймает, - лыбится он, наклонив голову вбок.

Алина фыркает.

Рига тем временем изображает тигра. Получается похоже на кошку. Подруга стоит рядом, светит ему фонариком на телефоне:

— Тебе нужно на курсы рисования ходить.

— Считаешь? – Рига так старается, что даже кончик языка высовывает от усердия.

— Я считаю, что если бы ты искусству уделял столько же времени, сколько футболу, ты бы уже Репина обогнал.

— Не-е, у меня в душе только футбол.

— Ты просто не пробовал. Сейчас покажу.

Рига делает шаг в сторону, пропуская Свету, она берёт зелёный баллон.

— Осторожно, это затягивает, - предупреждает Алина, радуясь, что можно поговорить с кем-то ещё. А то с Буйковым она чувствует себя не на коне.

— Как и всё остальное. Да ведь, Рига? – парирует Света, и он удовлетворённо улыбается, как игрок, которому отдали пас не глядя, потому что доверились, и он был готов.

Света аккуратно выводит линию, добавляет к бабочке листок, на котором та теперь сидит.

Рига открывает рот. Закрывает. Стрекозкина давит смешок:

— Муха залетит.

— В мире животных, - усмехается Буйков, оглядывая стену.

Он берёт красный баллон, подходит к изображению тигра, начинает что-то дорисовывать. Риге хочется возмутиться, но вдруг видит два глаза, которые Буйков добавил. Живые, дерзкие, как у настоящего хищника.

— Теперь похоже, - одобрительно кивает Кирилл и рисует мяч. Тем же красным цветом.

— Это арбуз? - веселится Рига.

— И арбуз сойдёт, - Кирилл отходит, рассматривает стену, улыбаясь уголками рта.

Пока Света добавляет сверху белые звёзды, кто-то в гараже включает музыку. Басы ударяют в землю, как будто прямо под ними, где-то в подвале, шумное застолье. Или даже целый мир. Здесь, на земле, поздний вечер, а там, в изнанке, утро. И всё только начинается.

— Слушайте, а если нас поймают? – без страха, а скорее с любопытством спрашивает Рига, точно он только и ждёт, когда уже нагрянет полиция.

— Если что, замнём, - отвечает как-то легко Света. – У меня есть план.