Книга Поцелуй на три счета, страница 3 – Женя Май

Пока болельщики фотографируются с остальными игроками, Буйков жонглирует мячом. Не любит он, когда к нему прислоняются головами, что ещё хуже - обнимают! Просят или даже требуют улыбнуться в камеру. Он это позёрство презирает. Вот и находит вариант, как с одной стороны отблагодарить болельщиков, они всё-таки выкладывались, молодцы, с другой – держать их на расстоянии. Он как укротитель в цирке – вроде сыпет корм своим питомцам, но клетку не открывает.

Мяч послушно прыгает то на левой ноге, то на правой, то пролетает с бедра на грудь и на голову. Он будто привязанный. Кто-то шутит, что Буйков заколдовал его. Может и так.

— Двадцать один! Двадцать два! – орёт толпа, хлопая в ладоши.

На тридцати Кирилл подбрасывает мяч мальчишке, который с радостным визгом отбивает, и тот пружинит к ногам девчонки. Она останавливает его носком кед, поднимает.

— Автограф? – усмехается Буйков, шагая к ней и весело поглядывая на раззадоренный народ, словно они на представлении, а он - клоун, и только что выбрал из зала ту бедолагу, на которой будет показывать свои коронные фокусы: плевать из трубки в глаз, швырять гигантским тортом в лицо, лить ведро ледяной воды на голову.

Но конечно же всего этого Буйков делать не собирается, просто одарит счастливицу своим вниманием. Так уж и быть.

Кирилл бросает взгляд на девчонку. Красивая. С длинными косами. В чёрной косухе и голубых широких джинсах. Глаза искрят, ха! Наверное, её бьёт нервная дрожь. Не свалилась бы от переизбытка чувств.

Её указательный палец с чёрным ногтем и кольцом отстукивает по подбородку.

Кто-то светит, кто-то хихикает. Публика в предвкушении.

— Ручку, - выставляет она ладонь в сторону подруги.

— Только маркер. Красный, - не вынимая глаз из смартфона, та лезет в кросс-боди.

Теперь кто-то ахает, кто-то затаивает дыхание. Это похлеще какого-то цирка. Настоящий перфоманс. Кириллу любопытно, и он останавливается, не мешает, спокойно наблюдает за ней.

Девчонка размашисто расписывается на полмяча, ставит букву «А» с точкой в конце. Бросает Буйкову. Ха! Вроде - и кто здесь бедолага?

Его бровь удивлённо подпрыгивает, у народа отвисают челюсти, нахалка машет одними пальцами, разворачивается так, что русые косы рассекают воздух, как два хлыста, мол, расступитесь, королева идёт. И подруги покидают поле под ошалелые взгляды болельщиков. Красная дорожка сейчас бы не помешала.

Кирилл подбрасывает мяч, крутит на указательном пальце. Публика снова его. Но делает Буйков это не для них. Что-то в нём вспыхнуло. Похожее на азарт. Или уязвлённое самолюбие? Ему хочется разглядеть это поближе, как новый приём, который сначала бесит, а потом понимаешь – он может стать твоим коронным.

Уделала значит! Нет, так не пойдёт. Последнее слово будет за ним. Возомнила о себе невесть что! Выскочка! Нахалка! Она как сорока, умыкнувшая у коршуна блестящую побрякушку. Но эта блестяшка – его! Смеет она оставлять автограф! Кто? Какая-то «А»! Ему! Грозе района! Нет! Целого города!

Буйков как бы невзначай смотрит, куда отправляется девчонка. Ага, в кафе «У Сферы». Он склоняет голову перед болельщиками, прислонив руку к груди, те хлопают, свистят ему в след.

Подстёгнутый ущемлённым достоинством, Кирилл проносится мимо раздевалки, где галдят парни. Вот уж что бесит его по-настоящему, так это бесполезная трескотня. И зря говорят, что сплетничают только девчонки, поверьте, парни это делают не хуже.