Книга Жестокая любовь мажора, страница 74 – Маша Демина

Поворачиваю голову к Алисе и вижу, как краснеют ее щеки.

Мне хочется сказать, что тут бесполезно что-то мыть, но я молчу и как можно осторожней перекладываю мелкого в кроватку.

Он начинает дергаться, и я какого-то черта начинаю качать кроватку.

Это типа отцовский инстинкт дает о себе знать?

Усмехаюсь сам над собой, но это работает, и сын, прерывисто вздохнув, сворачивается калачиком и причмокивает.

Алиса подходит, и я возвращаюсь из этого странного состояния, немного отступая, чтобы она вставила градусник подмышку мелкому.

— Эм… ну я пойду пока коляску занесу.

— Возьми ключи, — шепчет она и я начинаю искать взглядом связку. — На столе.

Хватаю ключи и выхожу на улицу. Останавливаюсь и, закинув руки за голову, смотрю в небо.

Грудь распирает от эмоций. Не могу ни одной из них дать определения. Мне просто кайфово. Достаю пачку и выкуриваю сигарету, прежде чем вытаскиваю из багажника коляску и несу ее в комнату Алисы.

Выходит немного шумно, и я шиплю сквозь зубы, надеясь, что не разбудил мелкого.

Алиса уже тут как тут: забирает коляску, чтобы поставить в нужное место.

И вот мы приближаемся к моменту, который сворачивает нервы жгутом.

Алиса подходит ко мне, и я вижу, как дергается ее горло, по которому мне хочется провести языком.

— Нормально все? — киваю в сторону кроватки.

Алиса оборачивается и тут же возвращает взгляд ко мне.

— Нормально. Спит. Температуры пока что нет.

Киваю, ощущая, что наш разговор заходит в тупик. Я не знаю, что еще спросить, и кое-кто не помогает мне. А может, это откровенный намек на то, чтобы я убрался. От этого предположения становится не по себе.

— Ну я тогда… пойду.

— Ага.

Наступает тупая неловкая пауза. Потому что я не хочу уходить. А она не дает мне ни малейшей зацепки остаться.

— Позвони, если будет что-то нужно.

Алиса обнимает себя за плечи, выдыхая сухое и тихое:

— Ладно.

Это звучит настолько бесперспективно, что я сам заставляю себя убраться к чертовой матери.

Выхожу за дверь. Стремительно пересекаю ублюдский узкий коридор, сталкиваясь с каким-то алкашом, и вырываюсь в парадную. Но какого-то черта останавливаюсь.

Провожу ладонью по волосам и сжимаю их на затылке. Вдох. Выдох.

Надо просто уйти и принять, что на сегодня все закончено. И я не вправе злиться на нее и тем более требовать что-то большее.

Тогда почему с каждым шагом гребаная дыра из-за какого-то чувства незавершенности становится больше.

Черт его знает.

Я спускаюсь на один пролет и слышу, как хлопает дверь, а следом:

— Илай?! — Топот и взволнованное: — Подожди, пожалуйста.

Я с трудом сглатываю, сбитый с толку смешанными чувствами. Сердце болезненно стучит, легкие сдавлены так, что дыхательная гимнастика не облегчает моего состояния.

Мне становится хуже, когда Алиса появляется на площадке.

Я стою внизу и вижу, как часто и глубоко вздымается ее грудь. Она сжимает и разжимает кулаки, прежде чем сделать два шага вниз.

Твою мать. Да я гребаный счастливчик!

— Я хотела… — она нервно облизывает губы. — Я ведь даже не поблагодарила тебя.

Я поднимаюсь на пару ступеней.

— Можешь сделать это сейчас, — поднимаюсь еще на одну. — Я никуда не тороплюсь.

Алиса трогает свою шею и несколько раз кивает, спускается чуть ниже и теперь нависает надо мной.

— Спасибо, — шепчет она. — Не только за помощь, но и за хороший вечер.