Книга Жестокая любовь мажора, страница 117 – Маша Демина

— Он же может пораниться, — с надрывом стону и делаю к ним шаг, протягивая руки. — Отдай мне сына…

Урод поднимает на меня взгляд и похлопывает по дивану рядом с собой.

— Присядь. Нам некуда торопиться.

Я крепче сжимаю кулаки. Холодный липкий страх обступает со всех сторон, сдавливает легкие, точно так же, как и вода, которая однажды пыталась заставить меня перестать дышать. Но теперь все иначе. Я больше не слабая, я просто-напросто не могу такой быть из-за одного маленького человечка, сидящего на коленях у монстра.

Поэтому, прежде чем заговорить сквозь дрожь в горле, собираю все свое мужество, на которое осталась способна:

— Чего. Ты. Хочешь?

Он задумчиво поджимает нижнюю губу, и я срываюсь:

— Что тебе нужно, ублюдок?!

Он морщится, качая голой, будто бы осуждая мое поведение.

— Не нужно грубить, кролик, когда в моих руках жизнь самого дорогого тебе человека. Твоя мать разве не успела научить тебя вежливости?

Я стискиваю зубы, топаю ногой и запрокидываю голову, пытаясь контролировать дыхание, но оно все равно срывается частыми шумными вздохами.

— Скажи, пожалуйста, чего ты хочешь.

Сглотнув тяжесть в горле, я набираюсь сил снова посмотреть ублюдку в глаза, который с грязной ухмылкой наблюдает, как мой сын играет с гребаным ножом.

— Ах ты ж маленькая сорока, любишь блестящее, — хрипло посмеивается, а потом сосредотачивается на мне. — Чего я хочу? — Он прочищает горло, постукивая пальцами свободной руки по дивану. — Хочу хорошей жизни, знаешь ли, после стольких лет, проведенных в тюрьме, очень сложно вернуться в общество моральных ублюдков.

— Конкретнее, — требую я.

— Ну неплохо было бы начать с решения финансового вопроса.

— Если ты намекаешь на деньги бабушки, у меня их нет! — выплевываю я.

Мудак запрокидывает голову и ржет.

— Такая наивная, малышка, — он вздыхает, как будто ему меня жаль, а потом его голос обретает пугающую серьезность: — Думаешь, меня интересуют эти копейки? Мне нужна куда более внушительная сумма, твои полмиллиона — так, ни о чем.

Зуд беспомощной ярости закипает под кожей.

— У меня нет денег, вообще нет, — с отчаянием шепчу я. — Посмотри, где я живу. Мне нечего тебе дать.

— Ну у твоего хахаля неплохая машина, — медленно выдает он и поднимает уродливый угол рта в подобии улыбки.

Я округляю глаза. Что это значит? Он что… следил за мной? Господи… и как давно?

— Думаю, он захочет предложить мне что-нибудь, если вы и правда для него дороги. Заодно и проверим. Думаю, будет интересно узнать. Как тебе такое предложение, а, малышка?

— Не втягивай его… он ничего не знает о…

Мой телефон на другом краю дивана начинает вибрировать, и конечно же, ублюдок успевает дотянуться до него первым. Я замираю в шаге от него, наблюдая, как он читает имя абонента, а потом вскидывает на меня насмешливый взгляд.

— О как. Стоит только вспомнить.

— Он сейчас поднимется, если я не отвечу, — цепляюсь за хрупкую надежду, что моя угроза подействует, но она вызывает у него лишь ухмылку.

— Это будет твоей ошибкой, милая, если сюда кто-нибудь зайдет.

— Пожалуйста, пожалуйста, — я падаю на колени, цепляясь за штанину отца. — Пожалуйста, позволь мне отдать сына ему, умоляю тебя. А потом ты сможешь сделать со мной все, что захочешь…

Меня обрывает грубый толчок: он отпихивает меня ногой и я, упав, тут же отползаю немного назад.