Книга Жестокая любовь мажора, страница 112 – Маша Демина

Желудок сжимается от страха. Особенно когда Багиров останавливается и бросает на меня взгляд пылающих глаз.

Я дрожу, будто температура в парадной резко упала ниже нуля.

— Я думаю, тебе лучше уйти, — шепчу и порываюсь уйти сама, но он опять останавливает меня.

— За что ты так со мной? Откуда в тебе столько жестокости? — его голос глубокий и наполненный раздражением, с которым он с трудом справляется. — Разве я недостаточно ползал перед тобой? Да по хуй на это. Я готов ползать сколько потребуется, но ты должна идти мне навстречу. НАВСТРЕЧУ. Это когда люди слышат друг друга, помогают друг другу. Я готов пройти большую часть пути к тебе, но от тебя тоже требуется сделать хотя бы один гребаный шаг. Понимаешь, Алис? И сейчас для него самое время. Возможно, я не самый лучший парень и отец, но я хочу быть лучшим, — он бьет себя кулаком в грудь. — Хочу быть лучшим для вас. Просто дай мне этот гребаный шанс! — он еще несколько раз бьет себя в грудь, а потом сдавленно выдыхает, ожидая моего ответа.

Я замираю. Потому что мне страшно еще раз произнести вслух, что я отказываюсь. Мне страшно, что Багиров развернется и просто исчезнет.

— Илай, я… я все понимаю, — мои губы дрожат, и новая слеза скатывается по щеке. — Но я не могу, — шепчу, качая головой. — Я не могу вернуться в Москву. Не проси меня об этом…

— Да, почему, мать твою?! — рявкает он, вскидывая руки так, что я отскакиваю назад. Сердце подпрыгивает к горлу. — Ты не даешь мне ни малейшего шанса! — рычит он.

— Прости, — срывается с моих губ. — На сегодня нам лучше закончить…

Я разворачиваюсь и на этот раз почти дохожу до двери, но внезапно локоть вспыхивает от болезненной хватки и я, ахнув, впиваюсь в напряженное лицо Багирова испуганным взглядом.

И тут же злость покидает черты его лица, сменяясь раскаяньем.

— Черт… — Илай ослабляет хватку. — Прости, я не хотел…

Я делаю резкий вдох.

Если сейчас останусь, то уйти уже не смогу. Не смогу не уехать с ним. И тогда может случиться непоправимое. Для нас всех. Илай не знает этого, я — знаю. Это все портит. Мой страх такой сильный, что все мои действия и решения кажутся правильными и рациональными. Возможно, мне нужно дать себе время, чтобы принять мысль о возможном переезде, но не сейчас, не тогда, когда мы оба на взводе. Сейчас мне действительно нечего предложить.

— Отпусти, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно.

Илай тут же выполняет просьбу.

— Алис, блядь, я не хотел причинять тебе боль.

Я тоже.

Его грудь вздымается.

— Не рассчитал, прости меня…

Он хочет сделать шаг ко мне, но я останавливаю его.

— Тебе лучше уехать. Разговор окончен.

Развернувшись, я влетаю в вонючий коридор, чтобы как можно быстрее скрыться в комнате. Захлопываю за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной и сползаю вниз.

Так и сижу, пытаясь отдышаться, а потом обхватываю колени и, спрятав лицо, плачу до тех пор, пока у меня не остается сил и я не сворачиваюсь калачиком прямо под дверью.

А ведь я была так близко. Я даже успела потрогать счастье руками, жаль, что меня никто не предупредил, каким зыбким оно бывает…

Я поспала всего пару часов, и теперь чувствую себя пустой, разбитой и потерянной. В голове — сплошной беспорядок, из которого хочу выбраться, но пока не знаю как.

На работе беру отгул, соврав о плохом самочувствии. Но на самом деле отсутствие сна сегодняшней ночью не имеет к моему паршивому состоянию никакого отношения. А вот тяжелое чувство вины, которое под утро лишь усилилось, — да!