Книга Жестокие игры мажора, страница 11 – Маша Демина

— Он меня поцеловал, — резко выдаю сквозь зубы. — Все? Довольна?

— С ума сошла? Нет, конечно! — я слышу, как эта коза улыбается. — И как он тебе?

Я нервно дергаю большим пальцем на ноге.

— Никак!

— Ты такая врушка, Самойлова. А где поцеловал?

— В смысле где? — я хмурюсь. — В лесу.

Леся прыскает со смеху.

— Я имею в виду в губы или еще куда? М-м?

Моя кожа буквально трещит от неловкости, когда я понимаю, о чем эта извращенка спрашивает.

— В губы, только в губы, Лесь.

— Малые или большие?

— Ты совсем больная? — едва ли не кричу я.

— Все-все, шучу-шучу.

— Это был обычный поцелуй, — снова повторяю, взбешенная ее подозрениями. — Перорально! Рот в рот! Так доходчиво объяснила? И вообще, это была первая и последняя вечеринка, на которую я с тобой ходила!

— Ой, да ладно, не психуй ты.

— Не буду, если ты отстанешь от меня с этими идиотскими расспросами.

— Ну знаешь ли, не каждый день подруга становится объектом сплетен. Домой-то ты как добралась?

Я уже хочу послать Худякову далеко и надолго, но последний вопрос притупляет мое желание.

— Эм-м… как-как… автостопом.

Я закусываю нижнюю губу, со стыдливым румянцем вспоминая, запах дорогого кожаного салона иномарки, сильные татуированные руки на руле, квадратную челюсть, которую я тайком разглядывала всю дорогу до дома, и чувственные губы, вкус которых я теперь, наверное, не смогу забыть…

Но я забуду. Потому что все, что произошло между нами, было глупой ошибкой. Уверена, сегодня он и не вспомнит обо мне.

— Ой, блииин, — мечтательно протягивает подруга, напоминая о себе. — Завидую я тебе, Самойлова. С первого дня станешь звездой универа.

— Это еще почему?

— Ну потому что Илай Багиров — это влажная мечта каждой девчонки в нашем универе.

— В нашем… универе? — я даже сажусь в кровати, растерянно убирая волосы за уши. — Стой… — сглатываю, — ты хочешь сказать… Этот мажор учится в том же универе, куда мы с тобой поступили?

— О, подруга, — хихикает Худякова, и мне хочется ее стукнуть, — он там не учится, он там правит, как и полагается таким королям, как он.

Последующие дни тяжесть, давящая мне на грудь, после того как я узнала, что буду учиться в одном универе с Багировым, ни капельки не ослабевает. И даже наказание опекунши, которая, конечно же, узнала, что я нарушила комендантский час, не помогло отвлечься от мыслей об этом самоуверенном мажоре.

И что-то мне подсказывает, первый учебный год может стать моим личным адом.

Проблема лишь в том, что я не знаю, какой ад окажется хуже. Тот, в котором я жила все это время, или тот настоящий кошмар, который меня еще ждет впереди?

Я не знаю, но в любом случае я готова рискнуть, потому что у меня больше нет сил терпеть издевки моей двоюродной тети. Я так устала от ее вечных недовольств, указаний и едких замечаний, что в глубине души даже рада, что рада освобождению из этой тюрьмы. Правда, на выходные мне все равно придется приезжать сюда.

Но лучше так, чем жить в этом проклятом доме по средневековым законам. Мне стоит радоваться хотя бы тому, что наказанием за мою ночь приключений стало заточение в комнате, а не порка ремнем.

Не хватало еще в синяках поехать на учебу.

Мне не нужны проблемы. А если хоть кто-нибудь узнает, как опекунша обращается со мной, она сделает все, чтобы я лишилась денег, которые мне должны достаться в наследство от бабушки, после того как я закончу учебу. Таково было ее последнее слово, которое она сказала моей двоюродной тете. Вот только если бы бабушка знала, какому чудовищу доверила свою внучку…