Книга Духи на двоих, страница 43 – Александра Ветрова

Мы поцеловались. Не страстно, как в фильмах, а коротко, почти целомудренно. Регистраторша сказала: «Поздравляю». Мать заплакала. Лена отвернулась к стене.

Потом был ресторан. Маленький, уютный, с камином и видом на реку. Арсений заказал столик на четверых — пятое место пустовало. Для Павла, который не пришёл.

— Я думала, он явится, — сказала Лена, когда мы сели.

— Ещё может, — ответила мать сухо.

— Не придёт, — сказала я. — Он трус. Трус не приходит на поле боя, где гарантированно проиграет.

Мы пили шампанское, ели салат, говорили о пустяках — о погоде, о ценах на бензин, о том, что косточка на вишнёвом торте попалась именно мне. Неловкая, натянутая беседа людей, которые слишком много знают друг о друге, чтобы делать вид, что ничего не случилось.

Лена встала.

— Мне нужно в уборную, — сказала она.

Я встала следом.

— Я с тобой.

Мать посмотрела встревоженно. Арсений кивнул — едва заметно, разрешая.

Мы вошли в туалетную комнату. Розовые стены, зеркало в полный рост, запах цветочного освежителя. Лена закрыла дверь на щеколду.

— Зачем ты пришла? — спросила я, прислонившись к раковине.

— Ты уже спрашивала.

— Я хочу правду.

Лена повернулась ко мне. Её глаза были красными, но сухими.

— Правда? — сказала она. — Правда в том, что я завидовала тебе всю жизнь. Твоим волосам. Твоей фигуре. Твоей способности любить. Твоему Арсению, которого ты бросила, а он ждал. Твоему Павлу, который казался идеальным. Твоей матери, которая, какой бы она ни была, но она есть. А у меня никого не было.

— У тебя был я.

— Ты была слишком красивой. Я хотела быть тобой. А стала… стала той, кем стала. Предательницей.

Я молчала.

— Павел сказал мне, — продолжала Лена, — что я лучше тебя в постели. Что ты — холодная рыба. Что он только со мной чувствует себя мужчиной. Я поверила. Потому что хотела верить. Я хотела быть лучше тебя. Хотя бы в чём-то.

— И что теперь?

— Теперь я никому не нужна. Павел меня бросил. Ты меня не простила. Я переезжаю в Питер, где никого не знаю. Одна.

— Ты выбрала одна, — сказала я. — Когда легла с ним в постель, ты выбрала одна.

— Я знаю. — Лена закрыла лицо руками. — Знаю. Но я надеялась… надеялась, что ты простишь.

— Я прощу. Не сегодня. Не завтра. Может, через год. Или через десять. Как Арсений ждал меня.

— Десять лет?

— Да.

— Ты будешь ждать меня десять лет? — Она подняла лицо. Растерянное, детское, беззащитное.

— Я не буду ждать. Я буду жить. А ты — живи. Когда-нибудь наши дороги снова пересекутся. И тогда я посмотрю на тебя и пойму, готова ли простить.

Лена кивнула.

— Я люблю тебя, Ань. Как сестру. Я всегда любила.

— Я знаю. — Я шагнула к ней. — Поэтому мне так больно.

Я обняла её. Коротко, сухо, почти ритуально. Она разрыдалась у меня на плече — громко, некрасиво, настояще.

— Прости, — шептала она. — Прости. Прости.

— Замолчи, — сказала я, гладя её по волосам. — Сейчас не время. Сейчас время пить шампанское и танцевать. А плакать будем завтра.

Она отстранилась. Вытерла лицо бумажными полотенцами. Поправила платье. Сделала глубокий вдох.

— У тебя тушь потекла, — заметила я.

— У меня туши нет. Я не красилась.

— Тогда это просто слёзы.

— Просто слёзы, — повторила она. — Последние.

Мы вышли из туалета. Арсений и мать смотрели на нас с тревогой. Я улыбнулась.