Книга В поисках дома, страница 90 – Валентина Бёрнс

— Я понял тебя, чувак. Внешне все выглядит идеально, но за последние несколько лет тебе пришлось пройти через многое. Переключиться непросто. — Шон вытер рот салфеткой, прежде чем скомкать мусор и снова точным попаданием отправить его в ведро. — Послушай, чувак, риск есть всегда и во всем. Риск проверить, к чему приведут отношения с Хоуп, риск продолжать жить так, как ты жил, — что, кстати, было неплохо, просто одиноко. Для тебя и Руби. Так что, тебе придется решить, какой риск ты готовы принять.

Ага, разве это не самый простой пункт в его списке дел?

В конце концов, он не видел Хоуп несколько дней подряд. Он работал в свою обычную смену с понедельника по пятницу и пересекался с ней, только когда она приходила к нему домой в три, когда он забегал на перерыв, чтобы уложить Руби, и в предрассветные часы, когда он возвращался домой из бара. Он старался, чтобы их обмен новостями был кратким и не происходил на диване, а в прихожей с включенным светом. Он взял за правило есть в баре, чтобы ей не приходилось оставлять ему ужин и составлять компанию за столом.

Это был самосаботаж, но повторения их совместной ночи не было.

Не то чтобы он явно пытался ее избегать, ему просто нужно было время, чтобы придумать, как лучше поступить, особенно, если Хоуп тоже сомневалась в их отношениях. Похоже, именно поэтому она под покровом темноты сбежала из его кровати.

Он не хотел снова проснуться в одиночестве, сделать это привычкой. Поэтому дистанция казалась единственным способом защитить то, что осталось от его сердца.

Тем временем Хоуп продолжала спасать его задницу, выполняя домашние обязанности, по которым он неизбежно отставал, помогая Руби со школьными заданиями, а также со всеми дополнительными делами. Однажды вечером он пришел домой и увидел торт в форме единорога, достойный страниц кулинарного журнала.

— Мы с Хоуп испекли его для школьного сбора средств для библиотеки, — с гордостью сообщила ему Руби.

Гейб улыбнулся и кивнул, словно сбор средств стоял на первом месте его списка дел, которые он действительно помнил. Кто-то следил за школьным расписанием, висевшим на холодильнике, но точно не он.

В четверг он заметил на подоконнике горшок.

— Мы проводим эксперимент с выращиванием трав, — объяснила Хоуп, когда обнаружила его, стоящего перед горшком с угрюмым видом. — Это всего лишь базилик и тимьян, чтобы добавить их в блюда, когда мы с Руби будем готовить ужин.

Она выглядела такой нервной, что Гейб решил, что выражение его лица, должно быть, соответствовало эмоциям, сталкивающимся в его груди.

— Надеюсь, ты не возражаешь.

Он чертовски возражал. Он думал, что с каждым днем ему становилось все труднее желать ей спокойной ночи, глядя, как она уходит из его квартиры.

Тем не менее, то, что она стояла в лунном свете его гостиной в два часа ночи, выглядя растрепанной и измученной после целой недели присмотра за его дочерью и его домом, заставило его почувствовать себя ослом из-за его угрюмого настроения по поводу горшочка с растениями.

В пятницу горшок исчез. Хоуп перенесла его в свою квартиру, потому что освещение там было лучше, по крайней мере, так ему объяснила Руби.

Но Гейб знал, что она забрала растения потому, что накануне он вел себя как придурок.

Ему следовало извиниться. Попросить вернуть чертову штуку обратно, но в итоге он решил, что лучше, если она будет думать, что он на нее сердится, а еще, что он придурок и осел. Это помогло бы сохранить дистанцию, которую ему удалось установить между ними, и в то же время заставляло сердце болеть сильнее.