Книга В поисках дома, страница 37 – Валентина Бёрнс

Кроме этих троих, а иногда и Айви в порыве отчаяния, Гейб никогда никого не впускал в свою жизнь полностью. Это создавало трудности в поиске надежной и заслуживающей доверия няни для его ребенка. Тяжело ожидать доверия и уверенности от другого, когда сам не хочешь их давать. Но Гейб не хотел. И до сих пор не хочет. Но он знал, что должен это изменить, иначе и дальше будет сталкиваться с проблемой смены одной няни на другую без перерыва — или отсутствия безопасности — для Руби.

Когда Хоуп предложила помощь, его первой мыслью было: «ни за что, черт возьми». Но чем больше времени он проводил с Хоуп, тем больше склонялся к тому, что она может подойти Руби. Она была спокойной, но радостной. Обладала чувством юмора и энергией, даже если ни черта не умела бегать. Она была упорной, чего он от нее совершенно не ожидал. По какой-то причине ее наполняла решимость усердно работать, потому что, видит Бог, дочери Уолтера Моргана не требовалось и пальцем шевелить, чтобы получить желаемое. И она практически всегда источала оптимизм. Ее стакан был наполовину полон, она видела горшок с золотом на конце радуги, и это золото могло бы очень сильно пригодиться Руби в дальнейшей жизни.

Он сурово осудил Хоуп. Теперь знал, даже если не совсем был готов это признать, что очень ошибался на ее счет. В конце концов, Гейб признал, что она гораздо лучше, чем он думал изначально, и был готов дать ей шанс со своей дочерью, в основном потому, что его убивало чувство вины за то, что он заставлял шестилетнюю девочку проводить вечера взаперти в своем офисе.

— Ты права. Руби не может каждый вечер спать на диване в моем офисе. Так что… — Он встретился с ней взглядом.

Темно-карие глаза с надеждой смотрели на него.

— Ты нанята.

На ее лице расцвела такая широкая и искренняя улыбка, что он не смог удержаться и улыбнулся в ответ.

— Не слишком радуйся, — предупредил он, когда она издала едва слышимый писк ликования. — Руби шесть лет, у нее масса энергии, и ее практически невозможно утомить. Если ей позволить, она будет ходить целый день.

— Это не проблема, — уверенно сказала Хоуп. — Я профессионал в придумывании творческих способов развлечь детей. Все будет отлично! Сегодня вечером я приду перед тем, как ты уйдешь на работу, и приготовлю ужин. Есть ли что-то, что она не любит есть?

Не успел Гейб ответить, как девушка продолжила:

— Потом, мы могли бы немного порисовать пальцами. Из отпечатков пальцев можно сделать милейших птичек. Но если погода не испортится, было бы неплохо подышать свежим воздухом. Если у тебя есть машина, я могла бы ее одолжить и отвезти Руби…

— Никакой машины. — Слова прозвучали быстро и резко, прежде чем он успел остановиться.

— О, но я вожу осторожно. Меня никогда не штраф…

— Я сказал: никакой машины, — обрубил Гейб с холодной решимостью.

На лице Хоуп застыла улыбка, затем проступило смятение.

Его охватило чувство вины. Она понятия не имела, что произошло с ним в прошлом, а сейчас он вел себя как мудак, потому что она всего-то хотела сделать что-то приятное для его дочери. Он вздохнул и попробовал еще раз.

— Никто не возит Руби, кроме меня. — На этот раз он попытался казаться непринужденным, менее безумным, но знал, что уже слишком поздно. Хоуп застала его врасплох, и он забылся. — Это не подлежит обсуждению. Можешь прогуляться с ней куда угодно, поехать на автобусе или трамвае, но не на машине.