Книга В поисках дома, страница 146 – Валентина Бёрнс

— Я не хочу использовать презерватив, — пробормотал Гейб прежде, чем успел подумать. Однако, как только он произнес эти слова, он понял, что не хочет брать их обратно. Он говорил абсолютно серьезно.

Хоуп замерла. Дерьмо. Опять он испортил момент.

Гейб повернул ее и прижал к себе, давая почувствовать бешенный стук сердца в его груди. Он молился, чтобы она смогла прочитать эту азбуку Морзе, понять искренность его слов, увидеть обещание и преданность в его глазах. Обхватив ее лицо ладонями, он притянул ее к себе, пока их лбы не соприкоснулись.

— Хоуп, я люблю тебя. Я хочу тебя. — Он наклонился и поцеловал ее, пожирая горячим, разрушительным поцелуем, который, как он надеялся, усилит искренность его слов. Чуть отстранившись, он прошептал ей в губы: — Я хочу жить с тобой, и хочу, чтобы в этой жизни происходили изменения. Ты, Руби, я, дом, собака и еще дети.

Хоуп закрыла глаза, сглатывая рыдания. В его груди поднялась паника. Последнее, что ему хотелось, это напугать ее или оказать давление.

— Но больше всего на свете я просто чертовски хочу тебя, Хоуп. Всю тебя, такую, какая ты есть. А остальное произойдет тогда, когда ты будешь готова. — Он прижался губами к ее лбу, молясь, что не облажался. — Понимаю, ты еще молода. У тебя впереди целый мир. Я не хочу быть тем, кто тебя тормозит. Мне просто очень нужно, чтобы ты знала…

Что? Какие слова были правильными в ответ на фразу «Я не хочу использовать презерватив»?

— Пока мы вместе, пока ты позволяешь мне любить тебя каждый божий день, в моей душе все будет хорошо, все остальное — просто бонус.

Она издала еще один сдавленный всхлип.

Гейб не отпускал ее лицо и молился, чтобы это был хороший всхлип, и что он не разрушил все, за что они так упорно боролись. Но, Господи, если бы ему было что сказать, он не смог бы этого сделать. Эмоции перехватили горло. Он предпочитал слова и действия проявлению эмоций, но теперь его глаза жгли слезы.

Когда Хоуп наконец открыла глаза, они сверкали, и, к его огромному облегчению, не от печали, гнева или отчаяния. Их переполняла только радость, и Гейб медленно выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание.

— Я тоже этого хочу, — прошептала она, и из ее прекрасных карих глаз выкатилась слеза и побежала по нежной сливочной коже ее щеки. Его сердце взорвалось в груди. И все же ему все еще нужны были слова.

— Чего ты хочешь, милая?

— Изменений. Тебя, Руби, дом, детей.

Он рисковал выглядеть дураком, но как только эти слова сорвались с ее губ, он не смог сдержать нелепую ухмылку, которая появилась на его лице, даже если это стоило бы ему жизнь.

— Ты уверена? — Он замолчал, снова соприкоснувшись с ней лбами.

Хоуп кивнула, затем тоже улыбнулась, подавив слабый смешок, и в этот момент их любовь показалась ему настолько живой и яркой, что он мог представить, как Хоуп рисует ее на огромном холсте.

Она потянулась за спину, расстегнула молнию платья, стянула бретели с плеч и позволила белому шелку упасть к ее ногам.

— Давай заведем детей, Габриэль Уолш.

Его взгляд опустился на ткань, затем снова поднялся, изучая ее, стоящую перед ним в кружевном белом бюстгальтере и еле заметных белых шелковых стрингах.

— Господи, ты идеальна, — пробормотал он. Он схватил ее за бедра и резко развернул лицом к зеркалу. — Посмотри. Посмотри, какая ты чертовски красивая.