Книга Спасая Винсента, страница 78 – Джоан Фернандес

— Пустяки, – отмахнулась Йо, вытирая глаза. – Конечно, мы тебя подвезем. Или еще лучше – экипаж доставит твой саквояж до дома, а мы с тобой прогуляемся. – Она посмотрела на Баумана, тот кивнул и одним ловким движением забросил саквояж в кабину.

— Где ты была? – спросила Йо, взяв соседку под руку, когда они тронулись в путь.

— В Гааге. Ах, Йо! Я была на первом собрании Национальной выставки женского труда. Это что-то потрясающее!

— Я читала о ней. Неужели ты туда попала?

Марфа кивнула.

— Зал заседаний был забит до отказа. Все места заняты, женщины готовы стоять вдоль стен, лишь бы проникнуть внутрь! Дух захватывало. Выступала Мари Менсинг…

— Я знаю Мари!

Глаза у Марфы загорелись.

— Когда она говорила, можно было услышать, как муха летит. Было такое ощущение, будто она срывает завесу. Как будто вся конструкция, на которой держится моя жизнь, – ошибка, иллюзия. Женщины способны на большее. Мы достойны большего! Мы имеем право голоса и право распоряжаться своей жизнью – и влиять на судьбу мира!

— Да, я помню это чувство. – Йо вспомнила новогоднюю вечеринку и слова Мари: «Ни один мужчина не должен стоять между тобой и твоими желаниями».

— Но главное – это избирательное право, Йо. У меня как будто глаза открылись. Иметь право голоса – значит участвовать в принятии законов, чтобы помогать бедным, развивать образование, повышать заработки женщин и улучшать их условия труда. Защитить уязвимых в нашем обществе. Избирать лидеров, которые верят в то, во что верим мы сами. Мы на пороге нового века. Теперь наш черед.

Йо улыбнулась. Ее прежнее разочарование улетучилось. Чтобы унять роящиеся мысли, она спросила:

— А что об этом думает доктор ван Эден?

Марфа рассмеялась.

— О, Фредерик знал, что женится на бунтарке! – воскликнула она, а потом посерьезнела. – На самом деле он воочию видит, как страдают рабочие, живя в нищете. Он старается хотя бы один день в неделю принимать бедных.

Йо вспомнила о равнодушии отца к рабочим на верфи. Пока он продвигался по службе, с каждым годом принося домой все больше денег, судьба тех, кто остался за бортом, вселяла в Йо смутные и тревожные чувства.

— Я видела на собрании твою золовку.

— Вил? – Йо остановилась. Невозможно было представить застенчивую Вил в зале, полном ликующих женщин.

Марфа усмехнулась.

— Она просто сияла. Выглядела так, будто нашла свое призвание. Как и ты.

Йо простонала.

— О, Марфа. Знала бы ты, о чем говоришь. Возможно, я страстная, увлекающаяся натура, но этого недостаточно. Я только что совершила глупейшую, непростительную ошибку.

— О чем ты? Расскажи мне!

После мягкого приглашения Марфы Йо за несколько минут поведала ей о своей утренней оплошности. О том, как она упустила возможность показать публике больше работ Винсента. Гоген сдержал слово и одолжил три картины, которые она ему отдала. Из его письма она знала, что биржевой маклер Эмиль Шуффенекер и вдова покойного арт-критика мадам Граммер-Орье тоже предоставили работы Ван Гога из своих коллекций. Этих картин вместе с теми семью, что она изначально отправила Воллару, оказалось бы вполне достаточно, чтобы достойно представить творчество Винсента, но до эффекта, который произвели бы еще двадцать полотен, было далеко.

— Значит, эта выставка была важна? – с участием спросила Марфа.