Онлайн книга «Спасая Винсента»
|
— Тео никогда так не поступал. Бог мой, он был ужасно настойчив в своих попытках продать хоть что-нибудь из работ Винсента. «Если бы только Тео был здесь», – в тысячный раз подумала она. Благодаря письмам Винсента слова Тео об искусстве вновь и вновь звучали у нее в голове, но о торговле предметами искусства он хранил досадное молчание. Йо подняла глаза на Ван Хенсбрука в поисках верного ответа. Никто и представить себе не мог, как трудно ей балансировать между двумя противоречиями. Тео хотел, чтобы работы Винсента получили широкое признание, при этом половина наследия принадлежала малышу Винсенту. Если она изымет половину картин, чтобы сохранить их для сына, скрыв от публики на чердаке, то их никто не оценит. И они никогда не подорожают. Ее идея – объединить в каталоге картины, которые продаются и не продаются, – казалась простым решением. — Это правда. Вы хорошо знали Тео, мениер Ван Хенсбрук, – осторожно произнесла Йо. – Мой муж был страстно увлечен работами Винсента. Он никогда не терял веры в него. – В ее сознании всплыл холодный, переделанный Рольфом выставочный зал Тео на Монмартре. – Но Тео не удалось добиться большого успеха в Париже. Все современное искусство было убрано из галереи после его смерти. Современному искусству нужен Гаагский Кунсткринг. Вы в авангарде… нового века. — Именно, дорогая! – Ван Хенсбрук просиял. – Пусть сейчас идет только 1892 год, но 1900-й не за горами. Мы хотим двигать прогресс. Мы хотим доказать, что современное искусство достойно покупки. – Он усмехнулся. – Каталог продаж с перечнем картин не для продажи? Но в чем смысл? Йо попыталась придать голосу бодрости. — Для этой выставки вы выделили три больших зала в «Кафе Риш». Это так щедро. Но почему бы не указать, что существует гораздо больше работ – намного больше, чем могут вместить три зала? Почему не показать, что современное искусство – как поезд? — Поезд?.. — Любопытствующие ни за что не упустят возможность заскочить в последний вагон. — Хм… – Ван Хенсбрук прижал папку к груди, постукивая по ней пальцем. – В последнее время в прессе вышло немало статей о Винсенте, – размышлял он вслух. — Ян Вет в своих колонках стал более благосклонен к Винсенту. – Должно быть, он читал письма Винсента. Йо продолжала напирать: – Ваши посетители заинтригованы. Они читали статьи. Сообщите им, что есть картины, которые они не смогут заполучить. — Но в каталоге… — Как вы сами сказали, это главный документ выставки. Где же еще показать, что современное искусство – это сила, с которой стоит считаться? А перечень из трехсот произведений искусства оставит сильное впечатление. Ван Хенсбрук устремил взгляд куда-то поверх ее головы, слегка помахивая папкой, и задумчиво произнес: — Если все пройдет хорошо, Винсент может попасть в «Панораму». — Попасть в «Панораму»? – переспросила она, не понимая. Но Ян же отказался. Никто оттуда не ответил ни на одно ее письмо с мольбой пересмотреть решение. Он кивнул. — Роланд Холст пытается это устроить. Йо была ошеломлена. Писатель и художник Рихард Роланд Холст ее ненавидел. Всего несколько месяцев назад он критиковал ее в «Амстердаммере», и его слова врезались ей в память: «Меврау Ван Гог – очаровательная женщина, но меня раздражает, когда кто-то фанатично восторгается предметом, в котором ничего не смыслит, и, ослепленный сентиментальностью, все же полагает, что придерживается строго критической позиции. Это детский лепет, не более того…» |