Книга Спасая Винсента, страница 47 – Джоан Фернандес

Вызвали споры! Выходит, работы Винсента заставляют людей взглянуть на вещи с непривычной точки зрения… ровно этого она и хотела! Ее сердце неистово колотилось. Подумать только, а она еще колебалась насчет выставки у Буффы. Йо тихонько запела себе под нос. Это письмо она сбережет. Вклеит в начатый ею альбом вырезок с газетными рецензиями на творчество Винсента.

Сохранит его на будущее, когда решит просить господина Слагмюлдера еще об одной выставке.

Следующее письмо оказалось не столь благосклонным. Кристиан Олдензил, владелец галереи «Олдензил» в Роттердаме, требовал, чтобы Йо снизила цены. Несколько картин прибыли поврежденными, с мелкими проколами и надрывами. Йо поморщилась и сделала пометку. Она поручит Бауману насыпать побольше опилок в ящики, чтобы картины не пострадали в дороге, но цену менять не станет. Из конверта выпала газетная вырезка. Прочитав ее, Йо нахмурилась. Олдензилу стоило бы порадоваться. Двадцать картин с его выставки получили широкое освещение в прессе. Ему удалось продать «Уголок сада в лечебнице» – одну из любимых работ Тео.

На следующем конверте, что любопытно, не было штемпеля. Йо перевернула его в поисках адреса. Должно быть, его подбросили к дому. Действительно, автором записки оказался Ян, причем выражался он с характерной для него резкостью. «Продал „Кипарисы“ за 125 гульденов».

Кто? Кто на него вышел? Конечно, после выставки в «Арти» все решили, что посредник именно он.

Что ж, этот анонимный покупатель будет разочарован. Йо прикрыла глаза, представляя «Кипарисы». Смещенные от центра холста, величественные деревья извивались, наполненные жизненной энергией. Зеленые мазки кипарисовых ветвей тянулись к небу, в котором клубились воздушные потоки. Древесные кроны колыхались над золотым полем, по которому гулял ветер. Его вихревые порывы будто бы состязались с буйным облаком и тонким серпом солнца. Нет. Она открыла глаза. Сто двадцать пять гульденов – слишком низкая цена за этот пылкий, энергичный холст.

Нахмурившись, Йо забарабанила пальцами по столу. Значит ли эта записка, что Ян теперь поддерживает Винсента? В последнее время его непримиримая позиция, кажется, смягчилась. Но она не могла позволить себе уступить – ни Олдензилу, ни Яну. Снижение цен сейчас открыло бы дорогу к их падению в будущем. Она хотела, чтобы цены со временем только росли.

Следующее письмо подтвердило ее правоту. Папаша Танги, как всегда, был прямолинеен. Ему требовалось освободить место в своей лавке. Чтобы избавиться от картин Винсента, он планировал устроить распродажу его работ по сниженным ценам. Обиженная, Йо набросала ответ, в котором умоляла его подождать еще немного. Честно говоря, порой ей было трудно поверить, что именно он проливал слезы у смертного одра Винсента.

Последняя записка подняла ей настроение. «Группа двадцати» запрашивала еще две выставки – одну в Гааге, вторую в Антверпене. Винсент жаловался на консерватизм тамошней художественной школы, но, возможно, нынешние студенты-художники так же открыты к его творчеству, как и молодые клиенты Буффы.

Йо взглянула на часы. До пробуждения малыша Винсента оставался еще час. Она не могла выбросить из головы письма папаши Танги и Яна Вета. Что она могла сделать, чтобы растопить лед в их сердцах? Что переубедило Бернара?