Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 68 – Марина Эльденберт

Я кивнула на закрытую дверь.

— Ты ничего не исправишь. Только сделаешь хуже. Какое наказание ты уже успел им придумать?

— Я их выпорю. Сам.

Хорошо, что я привыкла держать лицо в любой ситуации, в противном случае сейчас просто не справилась бы с собой.

— Ты это сейчас серьезно, Богдан? – ядовито поинтересовалась я. – Ты способен ударить детей?!

— Они должны понимать, что безнаказанным такое поведение не останется. Особенно по отношению к их сестре. И моей дочери.

— Да они даже этого не знают! – все-таки повысила голос я. – Они не знают, что Снежана им сестра!

— Это значит, что ее можно безнаказанно обижать?

— Нет! Но… – у меня даже слова кончились. Я шла сюда, даже не представляя, что меня ждет. – Они дети, у которых рухнул их мир. Как бы я ни злилась на них за Снежинку, как бы ни хотела восстановить справедливость, я не считаю, что это заслуживает… порки. Тем более от отца. Богдан, ты сейчас все, что у них осталось.

— Меня воспитывал отец. Воспитывал жестко. За серьезные проступки порол, да. Ты считаешь, что у меня плохое воспитание? – холодно поинтересовался он.

Родители никогда не поднимали на меня руку. Несмотря на то, что я родилась и росла в простой семье, у нас не приняты были телесные наказания. Да, они меня окружали с детства – моих друзей часто гоняли хворостинами, да ту же Марику мать могла отстегать тем, что попадется под руку. Мои же мама и папа даже в шутку никогда не замахивались ни на меня, ни на сестру с братом.

— И как ты себя тогда чувствовал? – уточнила я. – Хотел стать лучше? Хотел вести себя лучше?

— Я понимал, что это для моего же блага. Для моего воспитания.

— Отцу ты, разумеется, в такие моменты, бесконечно доверял, – я не сумела сдержать сарказма. – Богдан, ты военный. Бестиар. У тебя в крови заложена дисциплина и подчинение, но они не твои солдаты. Они твои дети. Они ошиблись, да, но это не повод наказывать их так сурово. Лишать последней поддержки тогда, когда она им так нужна. Я не претендую на твои методы воспитания, я не собираюсь встревать в ваши с ними отношения, я лишь прошу тебя подумать о том, каково им сейчас. Только и всего.

Я вздохнула и отступила. Во мне кончились силы: в конце концов, последние сутки и для меня были бесконечно щедры на эмоции и переживания. Сейчас мне хотелось только одного – упасть, как Снежана, на подушки, и спать долго-долго и крепко-крепко.

— Хорошо, – неожиданно произнес Богдан. – Что ты предлагаешь?

— Поговори с ними, – с облегчением ответила я. – Спроси, почему они так поступили. Пусть расскажут обо всех своих страхах, о своей боли, о своих чувствах. Богдан, ни одно живое существо не бывает жестоким, если ему не страшно или не больно.

Он посмотрел мне в глаза, как-то бесконечно устало.

— Я просто боюсь, что не справлюсь с ними. Со всем этим, – неожиданно произнес он. – Я не боюсь управлять страной, Алина, но я боюсь, что мои дети вырастут жестокими. Чужими. Бездна его знает что еще… я не хочу воспитать их такими как Михаил.

Анна

Уйти казалось таким простым решением, а оказалось сложным. Невероятно сложным, хотя бы потому, что там, в миру, остались Мирон и Матвей. Анна не говорила с ними: просто потому, что не смогла. Не была уверена, что, глядя сыновьям в глаза, не начнет плакать. С другой стороны, мальчики всегда были ближе к Богдану, чем к ней. На него смотрели, как на Высшего Духа. Она же была для них всего лишь неотъемлемой частью их жизни. Такой же, скажем, как слуги или окружавшая их роскошь, или все, что у них было.