Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 67 – Марина Эльденберт

— Правда, – не задумываясь, ответила Снежана. – Они обидели тебя!

На сердце, несмотря на все, стало очень тепло. Я знала, что дочь ко мне относится очень трепетно, но сейчас это прозвучало так проникновенно, так гневно – устами ребенка, это ее желание защищать меня вышло настолько трогательным, что я невольно улыбнулась.

— Люблю тебя родная, – сказала я и поцеловала ее в лобик. – А теперь давай искупаемся, высушим волосы и пойдем спать.

В своих предположениях я оказалась права: после всех впечатлений и насыщенного дня Снежана заснула, едва щечка коснулась подушки. Я же кивнула Зарине, устроившейся в кресле (мы договорились, что сегодня она подежурит ночью на всякий случай), а сама направилась к двери.

Мне предстоял еще один разговор с Богданом, потому что я не хотела, чтобы он наломал дров с сыновьями. Мы все были на взводе, он буквально этой ночью узнал, что у него есть дочь, а поступок мальчишек разбудило в нем Бездну. Я ее увидела, я ее почувствовала, и, хотя сама невероятно злилась на Мирона с Матвеем, не хотела, чтобы все усугубилось еще больше. Из-за предстоящего отъезда Анны и всего случившегося близнецы сейчас были как фитильки на пороховой бочке, и любое неосторожное слово могло стать той самой искрой.

Поэтому я поспешила к Богдану сразу же, не откладывая до утра.

Но я все равно опоздала.

Секретаря в кабинете уже не было (или же Богдан отправил его намеренно), поэтому даже не стал скрывать с помощью рун разговор с сыновьями. Доносящийся из-за двери резкий командный голос звучал как голос главнокомандующего бестиара, не как отца. Он был полон звенящей ярости, запечатанной в броню скупых жестких фраз. Я не стала вслушиваться, просто быстро вошла, рискуя оказаться между двух огней.

Как и следовало ожидать, оказалась. В меня вонзились взгляды мальчишек, злые и растерянные, их глаза блестели. То, что они не разревелись до моего появления – так это мне просто несказанно повезло, если можно так выразиться. Что же касается Богдана, он чуть ли не зарычал:

— Алина, я говорю с сыновьями.

— Вижу, – спокойно ответила я. – Можешь попросить их подождать в приемной, потому что у меня дело, которое не терпит отлагательств.

— Жаловаться пришли, – не дожидаясь ответа отца, зло выплюнул Матвей. Поразительно, но я сама не заметила, как научилась их различать. Казалось бы и времени прошло всего ничего, но… – Можете не утруждаться. Нас все равно накажут. Пойдем, Мирон!

Он дернул брата за рукав.

— Ждите в приемной, – скупо сказал Богдан, и, едва хлопнула дверь, сурово посмотрел на меня. – Ты что творишь?

Я не стала ждать, начертила защищающие от прослушивания руны сама, шагнула к нему.

— Пришла предостеречь тебя от ошибки.

— От какой?

— От той, которую ты уже совершил. Сейчас им нужна твоя поддержка, а не наказание.

— Поразительно, – хмыкнул он. – Ты выставляешь меня за дверь, когда я прихожу к своей дочери, а теперь учишь меня, как мне воспитывать моих сыновей.

Что я там говорила про взрослые разговоры с маленькими девочками? Порой взрослые разговоры со взрослыми мужчинами куда сложнее.

— Если мы продолжим делить детей на «твоих» и «моих», у нас вряд ли что-то получится, – ответила я спокойно, приближаясь к нему. – Я попросила тебя уйти, потому что Снежана пережила стресс, слава Высшему Духу, мне не пришлось ей сегодня объяснять, что Михаил не ее отец. Мы сделаем это вместе, потому что ты ее отец. И я благодарна тебе за то, что ты хочешь все исправить. Но так…