Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 55 – Марина Эльденберт

Раньше, чтобы опомниться, мне всегда хватало короткого времени наедине с собой, но сегодня не помогало. Не помогали все ванные процедуры, не помогло поплескать ледяной водой себе в лицо. Ничего, ровным счетом ничего не помогало. Должно быть, я задержалась надолго, потому что очнулась от стука в дверь, а после в ванную заглянул Богдан.

— Долго ты собираешься от меня прятаться?

— Столько, сколько потребуется, – буркнула я, понимая, что ничего не могу с собой поделать. Спрятаться по-прежнему хотелось невыносимо.

— Ты же понимаешь, что это ничего не решит?

— А что решит, Богдан? – устало спросила я. – У тебя семья, а я так не смогу. Я отказалась от тебя, чтобы не оказаться в такой ситуации, когда ты решил жениться на Анне. Но по какой-то жестокой иронии я все равно в ней оказалась, и теперь не знаю, что с этим делать.

Давно в моей жизни не было такой откровенности, с другой стороны, Богдана в моей жизни тоже не было очень давно. Да и что мне было терять? Я уже все потеряла. Хотя и обрела тоже.

Снежану.

И это дорогого стоит.

— Я никогда тебя ни о чем не просила, – сказала я, – и больше не попрошу. Только сегодня. Один-единственный раз. Пожалуйста, помоги нам исчезнуть. Отправь нас туда, где Михаил не сможет меня достать. Тебе не обязательно быть к этому причастным, я сбежала, вложив в голову его помощника мысль, что я обманула всех. Ускользнула от него на прогулке. Никто ни о чем не узнает, а мы просто исчезнем. Начнем новую жизнь. Только… только мне надо окончательно попрощаться с родными.

При мысли о том, что я увижу папу, брата и сестру, при мысли о том, что они мне скажут, а даже если ничего не скажут, это будет наша последняя встреча, силы во мне кончились. Я почувствовала, как по щекам бегут обжигающе горячие слезы, настолько пламенные, что кожа по сравнению с ними казалась просто ледяной.

Мгновение – и Богдан оказался рядом со мной, притянул к себе. Я не стала противиться, какая уж теперь разница. Теперь, когда все окончательно рухнуло, и мой мир так ослепительно ярко воскрес несколько часов назад, чтобы снова разлететься осколками. В его объятиях было так уютно, так невыносимо спокойно, что я заплакала еще горше. Наверное, в этой горечи и слезах собрались они все за годы разлуки. За месяцы, пока я носила Снежану одна. За все это время, когда в моей жизни не было ничего, кроме цели уберечь дочь, дать ей все самое лучшее… Я правда верила в то, что это возможно рядом с Михаилом? Когда в собственной душе пепелище?

Как после того пожара в доме Семена и Марии?

Все это разом обрушилось на меня, и теперь я вздрагивала в его руках, а он прижимал меня к себе и гладил по спине. По волосам. От этой нежности я начала задыхаться, но освободиться по-прежнему не пыталась. Лишь дождалась того, когда слезы, наконец, иссякнут, чтобы снова начать нормально дышать. Чтобы довести этот разговор до конца.

Но, стоило мне глубоко вздохнуть и поднять голову, как Богдан произнес:

— Прости меня, Алина.

Чем лишил дара речи.

— Прости за то, что я поверил тебе тогда. Прости за то, что уехал и оставил тебя одну. За то, что послушал не себя, а свое чувство долга. За то, что мы все оказались сейчас в этой ситуации. Прости за все, что я говорил и делал, когда мы встретились вновь. Прости за то, что моя дочь знает Михаила как своего отца. Я был слепым, глухим, и я бесконечно виноват перед вами. Перед ней тоже, но в первую очередь перед тобой. Скажи, ты сможешь меня простить?