Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 133 – Марина Эльденберт

— Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Если бы не ты… все бы значительно осложнилось.

Иванна отвела взгляд.

— Пойдем, выпьем чай на дорогу. Ты с самого утра ничего не ела.

— А ты бы смогла есть? – я улыбнулась.

— Нет. Я бы точно не смогла.

Нам накрыли в той же самой гостиной, в которой Иванна встречала меня ночью, но сейчас я едва ли чувствовала вкус крепкого чая на губах. Все внутри меня словно стянулось в единую пульсирующую напряжением точку.

Иванна вышла меня проводить и, когда дворецкий подавал мне накидку, сказала:

— Если бы я могла тебя остановить… Скажи, существует ли хоть что-нибудь в этом мире, что может тебя остановить?

— Только смерть.

Возможно, это и прозвучало несколько высокопарно, но это была правда. Меня могла остановить только смерть: моя или Михаила, и другого сейчас было не дано. Когда-то, когда я чувствовала себя потерянной, лишенной опоры, Богдан вывез меня в лес, вложил в мои руки лук и научил стрелять. По крайней мере, начал учить.

Не в тот день, гораздо позже я поняла: он дал мне цель в жизни. Не месть, нет, месть – это нечто изматывающее, выпивающее тебя без остатка. Тот, кто выбирает жить ради мести, отказывается от самой жизни.

Что же касается того дня, именно тогда я впервые почувствовала, что могу научиться защищать себя и своих близких. Всех, кто мне дорог. Мне кажется, уже в те минуты я подсознательно поняла: если на моем или на их пути еще когда-нибудь объявится Михаил, либо кто-то еще, угрожающий им, угрожающий мне, я выстрелю. Я больше не буду ждать, пока меня подомнут, используют и выбросят окровавленную умирать. Я больше не буду надеяться, что он вдруг решит сменить гнев на милость и пощадит тех, кто мне дорог.

Я смогу себя защитить. Я смогу защитить их.

И пусть сейчас моим оружием была моя магия, я собиралась использовать ее, чтобы вырвать этому змею зубы. Чтобы суд над ним был справедливым и чтобы приговор ему вынесли по всей строгости.

Экипаж тронулся, колеса заскрипели по расчищенной от снега мостовой. Я сидела неподвижно и едва ли слышала то, что происходит снаружи. Гулко ухало в груди сердце, в висках стучал пульс. Я стянула перчатки, чтобы удостовериться, что магия все еще со мной, и почувствовала знакомое тепло на ладонях. И в сердце.

Ко дворцу экипажи подкатывались один за другим, здесь сегодня собралась почти вся аристократия Авенны и Талминбурга, поэтому мне пришлось подождать. Мы продвигались медленно, очень медленно: чем дольше ждешь, тем сильнее становится напряжение. Мне кажется, что сейчас не оно во мне жило, а я стала им.

Когда же до меня дошла очередь, я сошла с подножки спокойная настолько, насколько это вообще возможно. Дрожащие руки хороши после того, как все закончится, а не наперед. Слуга поклонился мне, и я порадовалась, что мое лицо скрывает тень от накидки. Уж где-где, а во дворце Михаила меня все знали.

Поэтому я не снимала капюшон до того самого мгновения, как поравнялась со встречающим гостей управляющим. Поэтому протянула ему конверт, в котором не было приглашения, а лишь сложенный вдвое лист чистой бумаги и произнесла:

— Пропустите меня. Все в порядке.

Услышать нас не могли: я говорила негромко, а этикет не позволял даже подниматься по лестнице, пока встречали одного гостя. Что же касается стоявших справа и слева гардианов, они бы обратили внимание разве что на крик. Им полагалось изображать застывшие статуи, иначе их ждало суровое наказание.