Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 101 – Марина Эльденберт

Или все дело было в моей репутации?

— Хочу, чтобы Анна вернулась, – осторожно сказала я. После такого приема мне уже не хотелось сразу с ним откровенничать и говорить, что отвезти надо не только меня, но и Мирона.

— С чего бы? Вы уже сделали здесь все, что могли.

Да, вероятно дело было в моей репутации, но и не только. Евгений смотрел на меня как на личного врага, а личным врагом я могла стать для него только в одном случае: если бы причинила боль очень близкому для него человеку. В данном случае бестиари.

Мне бы такой догадке порадоваться, но радоваться совершенно не хотелось. Анна влюблена в Богдана, а его чувства наверняка безответны.

— Я хочу, чтобы дети были с матерью. Я и сама мать, – просто сказала я. – При одной мысли о том, чтобы разлучиться со Снежаной, меня бросает в холодный пот. Поэтому я хочу поговорить с ней и попросить подумать о своем решении. И не только я.

Вот теперь Евгений взглянул непонимающе, и я решилась рискнуть.

— Мирон, – произнесла я. – Он попросил меня помочь встретиться с матерью.

Евгений молчал долго. Так долго, что поначалу я подумала: у меня не получится исполнить данное мальчику обещание, но потом бестиар все-таки произнес:

— Хорошо.

И у меня отлегло от сердца.

— Сегодня после обеда, когда Богдан будет занят, я вас заберу и отвезу. Но учтите, монастырь достаточно далеко, возможно, вам придется там заночевать.

— А вам?

— А мне у ворот, – хмыкнул Евгений. – Я мужчина. Попасть за его стены мне грозит только если я буду умирать от голода или жажды, или от ранения.

— Какие дурацкие правила, – сказала я.

Бестиар перестал улыбаться, а я решила, что на первое время нашего разговора хватит. В конце концов, Евгений мне не друг, становиться им не собирался, а учитывая его отношение к Анне, я лучше буду лишний раз помалкивать. Мне ведь нужно попасть в монастырь, и это только первая сложность. Я сомневалась, что Анна вот так легко и просто согласится со мной говорить.

Открытым оставался лишь вопрос, что делать со Снежаной. Точнее, о том, чтобы оставить ее одну, особенно после того, что мне наговорил Михаил, и речи не шло. Даже если Богдан выставил бы у ее дверей всю свою пятерку, а заодно и всех лучших бестиаров Северной Лазовии, я бы не уехала без дочери.

В моей памяти еще был жив тот пожар: странно, что Богдан так быстро о нем забыл. Михаил умел действовать не своими руками, а еще, пока во дворце оставалась Марика… Я как-то не поинтересовалась, как решилась ее участь, но перед обедом Зарина сообщила новость:

— Во дворце говорят, что из-за вас Марику отослали. Все волнуются. А еще… – Няня понизила голос до шепота. – Еще говорят, что вы прокляты.

Ничего, скоро проклятие их всех оставит.

У меня немного отлегло от сердца, когда я узнала, что девицы, обо всем докладывающей Михаилу, здесь больше нет. И нет, я не испытывала ни малейшего чувства сострадания по отношению к ней: Марика проникла к Анне обманом, только Высший знает, что она творила здесь все эти годы. О чем ему докладывала, и какие планы он сейчас строит благодаря ей.

— Почему же я проклята? – поинтересовалась я.

— Потому что у Верховного были любовницы и до вас, но только вам удалось Анну выжить. И Марику. И еще, говорят, Верховный из-за вас как безумный.

Ну разумеется, и дождливо сегодня в Талминбурге тоже из-за меня.