Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 36 – Алекс Скай

Слуга слушал серьёзно.

Эйран сидел у дальнего края стола и рисовал.

Алиса сначала не мешала. День был слишком большим. В нём уже случились обед у окна, порог, снег, треснувший волк, Мирина ладонь, слово «Башня», спор с князем и маленькая просьба: не прогоняйте её. Любой взрослый устал бы. Дети — тем более.

— Спокойный вечер, — сказала она. — Сегодня без новых правил.

Эйран не поднял головы.

— Вы всё равно придумываете.

— Иногда.

— У вас много правил?

— Меньше, чем у леди Берты.

Мира, устроившая птицу на подоконнике, сказала:

— Правила Алисы не кусаются.

— Пока, — буркнул Эйран.

Алиса села напротив него.

— Что рисуешь?

Он хотел закрыть лист, но почему-то не закрыл. Только положил руку на нижнюю часть рисунка.

— Дерево.

— Родовое?

— Может быть.

— Я могу посмотреть?

— Вы уже смотрите.

— Могу посмотреть внимательнее?

Он подумал. Потом убрал руку.

На листе было дерево.

Огромное. С чёрным стволом, белыми ветвями и маленькими птицами между ними. Под деревом стояли четыре фигуры. Две маленькие — Эйран и Мира. Мужчина с прямыми плечами — Рэйнар. Женщина рядом — Алиса. Он нарисовал её не как гувернантку у стены, а рядом с детьми. Мира держала её за руку. Эйран стоял ближе к отцу, но между ними не было расстояния, похожего на пропасть.

Алиса почувствовала, как сердце сжалось.

— Красиво, — сказала она.

Эйран нахмурился.

— Вы не всё видели.

Он повернул лист так, чтобы свет падал ниже.

Там, где у дерева должны были быть корни, тянулись цепи.

Тонкие, тёмные, переплетённые. Они уходили не в землю, а к маленькой башне на краю листа.

И каждая цепь была обмотана вокруг детского имени.

Цепи были тонкими, почти изящными.

Не грубые железные звенья, какими запирают ворота, а гибкие тёмные линии, похожие на корни, только слишком правильные, слишком намеренно сплетённые. Они обвивали детские имена так аккуратно, будто кто-то не хватал силой, а оформлял принадлежность.

Эйран.

Мира.

Каждое имя было написано детской рукой, но не детским чувством. Буквы вышли неровными, местами угловатыми, однако в них было столько страха и упрямства, что Алиса несколько секунд не могла поднять взгляд.

Под родовым деревом стояли четверо.

Рэйнар — высокий, прямой, почти без лица, только тень вместо глаз.

Мира — с птицей в руках.

Эйран — рядом с отцом, но чуть впереди, будто всё равно готов заслонить сестру.

И Алиса.

Она стояла ближе к детям, чем имела право после трёх дней в чужом мире. На рисунке Мира держала её за руку. Вторая рука Алисы была поднята к дереву, но не касалась ветвей. Как будто она хотела снять цепи и не знала, с какой начать.

— Ты видел это где-то? — спросила она тихо.

Эйран сразу положил ладонь на нижнюю часть рисунка.

— Нет.

Слишком быстро.

Мира, сидевшая на подоконнике рядом со своей стеклянной птицей, подтянула колени к груди.

— Он видел во сне.

— Мира, — глухо сказал мальчик.

— А что? Сны не запрещали. Пока.

Алиса не улыбнулась, хотя раньше могла бы смягчить тревогу шуткой. Сейчас не хотелось. Рисунок лежал между ними как письмо, написанное ребёнком тому взрослому, который наконец догадается не хвалить линии, а спросить, почему у дерева вместо корней цепи.

— Сны тоже можно не рассказывать, если не хочешь, — сказала она.

Эйран посмотрел на неё настороженно.