Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 75 – Ирина Манаева

— Тогда у меня нет выбора.

Круц выхватывает небольшой нож из сапога, в два прыжка намереваясь оказаться рядом с альтой, но тут же перед ним вырастает Валар. Короткий удар, и тот хватается за грудь, Эрвейн тут же реагирует, бросаясь в сторону наёмника, и вместе с двумя мужчинами крутят того, пока Валар оседает на пол рядом с хозяйкой крепости, защитив её собственным телом. Испуганный вскрик прокатывается по залу.

— Валар, — детский голос. Это Винола, но её удерживают, а я подхватываю юбку и бегу, если можно это назвать бегом, потому что спотыкаюсь почти на каждом шаге. Но мне надо оказаться быстрее рядом с тем, кому следует оказать помощь. На ступенях падаю, больно ударяясь коленями, но сейчас не до этого. Я должна его спасти.

Валар лежит на каменном полу у помоста. Глаза приоткрыты, будто он просто смотрит в потолок, но выражение лица слишком неподвижное и пустое.

Вокруг нас быстро образуется кольцо из людей. Кто-то шепчет, кто-то ругается, кто-то пытается заглянуть через моё плечо.

Кладу ладонь на грудь Валара. Рубашка уже тёплая и влажная, уже напитавшаяся. Удар был коротким и точным, как умеют наёмники: под рёбра, в самое сердце, которое уже не отбивает нужный ритм.

— Нет… — выдыхаю, прижимая руку сильнее и пытаясь остановить кровь, хотя прекрасно понимаю — это бессмысленно, ему уже не помочь. Я — лекарь, а не некромант, но просто так не сдамся.

— Свет! Дайте свет! И воздуха. Отойдите! — надеюсь до последнего, и свет падает на его слишком бледное лицо. Сосредотачиваюсь на ране, затягивая её края, а потом намереваюсь завести сердце. Так учила мать, я видела однажды, как она при мне смогла возродить человека. Внутренним зрением проникла в его тело, невидимой рукой сжимала и разжимала сердечную мышцу, напоминая той, как надо биться. И вышло. У неё получилось, но выйдет ли у меня? Наблюдать всегда проще, чем повторить.

Пульса нет уже долго, это плохо, очень плохо.

— Мёртв! — оглашает кто-то на весь зал, и до ушей доносится истошный вопль Винолы, а потом стоны Круца, на котором Эрвейн отрабатывает удары. Пожалуйста, хотя бы он пусть остановится.

На платье алые пятна, а я закрываю глаза, чтобы увидеть всё другим зрением. Только здесь слишком много людей, они мешают, гудят и отвлекают своими вибрациями.

Шаргх его дери! Я теряю время, драгоценные секунды.

— Да уйдите же! — рычу, чувствуя на щеках влагу. Снова пытаюсь сосредоточиться. Ну давай же, давай.

«Ашкай!»

Мейя, поздно, не мучь себя.

«Нет! Я должна попробовать!»

Он уже одной ногой в Великом круге, тебе его не достать.

«Замолчи, Ашкай, богами молю».

И снова настраиваюсь. Вижу вены, которые уже не такие яркие, кости, сухожилия, прохожу по линиям, пытаясь дотянуться до сердца, когда кто-то толкает в спину, сбивая настрой.

— Простите, не хотела, — извиняется женский голос. Одна из праздных зевак, которая даже не представляет, что эта ошибка могла стоить человеку жизни.

Мейя, отпусти его. Он слишком далеко, — взывает к разуму Ашкай, а я качаю головой и реву, пачкая свадебное платье Хольц чужой кровью.

«Он спас меня, а я его убила».

Не твоя вина.

«Если бы не было этого ритуала».

Наёмник пытался убить Хольц, не тебя.

«Но он здесь потому, что я пришла сюда».

А ещё здесь много людей, которые бы умерли не помоги ты им недавно. Лаза, которая задыхалась от распухшего горла или Дрек с лихорадкой, а ещё Фор с обмороженными пальцами.