Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 53 – Ирина Манаева

Полагаю, сейчас самое время поблагодарить и донести свою позицию.

— Спасибо тебе за сегодня, очень меня выручил.

Слова звучат неловко, почти официально, но я не умею иначе.

— Полагаю, это доброе дело за то, что я не так давно спасла тебе руку, — улыбаюсь по-идиотски, чтобы скрыть волнение. Следует дать ему понять, что я здесь не из-за этой самой Ночи. Точнее, да, только из-за неё, но не для того, чтобы соединяться в экстазе.

Он молчит, а я продолжаю.

— Как долго мне следует здесь пробыть, чтобы соблюсти традиции? — заискивающе заглядываю ему в глаза. — Двадцать минут достаточно? — начинаю торговаться, а он лишь фыркает. — Ну или полчаса, да? — раздается цоканье языка. — Конечно, я не хочу, чтобы над тобой смеялись, поняла. Тогда посижу тут часа три, ладно? Вот тут, — тычу на стул, оказываясь рядом с мебелью и сажусь подальше от кровати, дабы нелюдим понимал, что у меня нет никакого интереса к этому делу.

Эрвейн молча стягивает куртку и вешает её на крюк у двери. Движения неторопливые, будничные, будто он делает это каждый вечер, и я здесь всего лишь часть обстановки. Затем расстёгивает рубаху. Пуговицы поддаются не сразу, пальцы у него крупные, шрамы тянут кожу.

Я настораживаюсь.

— Что ты делаешь? — спрашиваю слишком резко, и голос предательски срывается.

Готовится приласкать тебя, конечно же. Может, побреем его немного, а то вдруг там вши?

Эрвейн поднимает на меня спокойный, прямой взгляд.

— А на что это похоже?

Сердце ухает куда-то вниз.

Я почему-то до последнего не верила, что всё дойдёт до этого. Решила, что «выбор» — просто формальность, защита, игра против Торвелла. Что мне не придётся делить с ним постель.

— Я… — сглатываю, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не думала, что мне придётся… вот так. С тобой.

Он снимает рубаху окончательно, аккуратно складывает и кладёт на спинку стула. Под тканью тело, изрезанное жизнью: старые шрамы, ожоги, крепкие мышцы, ни капли показной красоты, никакого хвастовства — просто факт.

— Ночь Выбора, — говорит он ровно. — И ты, и я его сделали. Комната одна. Креп не любит, когда делают вид, будто ничего не было.

Он отправляется к кровати и стягивает с себя сперва сапоги, потом штаны, и я делаю шторку из руки, закрывая глаз, чтобы не увидеть ничего лишнего.

— Предпочитаешь темноту? — интерпретирует он по-своему, и я выглядываю из-за ладони. Вижу, что он обнажён, но сидит так, что не сильно меня смущает.

Пускаю смешок, потому что его длинные волосы и всклокоченная борода сильно контрастируют с телом без одежды, словно он забыл снять меховую шапку с головы.

— Я для тебя смешон? — спрашивает ровным голосом, но в его глазах столько грусти, что мне становится неловко.

— Нет, прости, — тут же извиняюсь. — Ты красивый мужчина для своего возраста и желанный для многих, но я…

— И сколько же мне по-твоему?

— Шестьдесят!

Теперь приходит его черёд давиться смехом. Голова откидывается назад, и он хохочет так, будто я рассказала ему какую-то шутку.

— Пятьдесят? — решаю, что загнула с возрастом, только Эрвейн не останавливается.

— Сорок? — снижаю планку, но сама не верю в то, что говорю. Да не может ему быть столько.

Эрвейн, наконец, останавливается, утирает глаза от выступивших слёз и делает выдох.

— Зато честно, — пожимает плечами и поднимается с места.