Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 26 – Ирина Манаева

— Не сюда, — бросает Хольц, не замедляя шага, и я снова плетусь за ней.

Дальше коридор сужается. Свет ламп становится таким тусклым, что приходится сильно напрягаться, чтобы хоть что-то рассмотреть.

Я говорил, что следовало отправляться в Варруген, — возникает голос Ашкая в голове. — А ты меня не послушала. Сейчас бы сняли угол и готовили снадобья.

«Без тебя тошно».

Камень становится сырее, мы спускаемся ещё ниже, где градус понижается. Останавливаюсь и требую ответа.

— Могу узнать, куда именно мы идём?

— Почти пришли, — отвечает она расплывчато.

— Я помогла вашим людям добраться сюда, потому что они были ранены, и рассчитывала на доброту со сторону Крепа. Но, как только пересекла порог замка…

— Как только ты сделаешь кое-что, я дам тебе отдохнуть, — машет рукой в сторону, где низкая дверь, почти незаметная, будто её специально сделали такой, чтобы взгляд соскальзывал.

Тиэррис останавливается и впервые поворачивается ко мне полностью.

— Если ты лекарь, — говорит она ровно, — то поймёшь, что с этим делать.

Дверь открывается, и меня подталкивают внутрь.

Комната очень маленькая. Воздух тяжёлый, застоявшийся, горячий и влажный, будто здесь давно не открывали дверь. Пахнет потом, гноем, прелой тканью и чем-то сладковато-гнилым, от чего сразу першит в горле. Освещения почти нет, и я прошу альту сделать комнату ярче. Она тут же добывает из складок своего платья магический шар, который загорается, словно солнце, и крепит его в специальной нише на стене.

В центре — узкая кровать, на которой лежит женщина. Первое, что бросается в глаза, — кожа. Она покрыта тёмными, неровными струпьями, будто её обожгли, а потом дали ранам гнить. Местами они треснули, из-под них сочится сукровица. В других местах кожа истончилась до прозрачности, синеватая, как у утопленника. На шее и ключицах красные прожилки, расходящиеся паутиной. Грудь поднимается с трудом. Каждый вдох — усилие. Губы потрескались, в уголках засохшая кровь. Глаза полуприкрыты, но она жива, и, судя по всему, очень мучится.

— Можете сказать о ней хоть несколько слов? Кто она, когда всё началось?

Тиэррис не отвечает сразу. Кармический фамильяр спрыгивает с её плеча и замирает у порога, вытянув тело, словно перекладину. Он не смотрит на больную, всё его внимание на мне.

— Её зовут Иллен, — наконец говорит альта. Голос ровный, без жалости. — Одна из ссыльных, что не отличается никаким талантом: не маг, не воин, не добытчик. Обычная женщина.

Она делает шаг вперёд, останавливаясь так, чтобы свет шара не падал ей в лицо.

— Началось шесть недель назад с трещин на пальцах. Мы списали на мороз. Потом появились тёмные, как ушибы, пятна. Лекарь был ещё жив, он сказал: обморожение, осложнение крови. Она действительно уходила с остальными в лес, чтобы добыть хворост, но заблудилась и вернулась лишь спустя пару дней. Через две недели кожа начала, — Тиэррис делает короткую паузу, подбирая слово, — отмирать. Тогда мы закрыли её здесь. Сказать честно, впервые столкнулись с подобным.

— Почему изолировали? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Потому что трое, кто ухаживал за ней, начали чувствовать слабость. Один потерял дар на сутки, второй — на три дня. Третий умер от истощения, не имея ни одной видимой раны.

Внутри что-то неприятно сжимается.