Книга ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах, страница 68 – Lana Rubi

— Но Ваше Величество! — начал я, но меня бесцеремонно перебили.

Трое стражников подбежали к королю и что-то быстро зашептали ему на ухо. Лицо монарха потемнело. Он бросил на меня последний, исполненный сочувствия взгляд.

— Прости, — повторил он. — Кит, за мной. Есть дело, не требующее отлагательств.

Они быстрым шагом ушли вглубь замка, оставив меня на террасе. Один на один с моим отчаянием и равнодушием этого мира.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от едва сдерживаемой силы. «Ничего не сможем сделать»? «Сухая статистика»?

— Мне так жаль, — ко мне подошла Лисандра. Она положила свою холеную, идеально красивую ручку мне на предплечье. — Она была так молода и прекрасна…

Она слащаво улыбнулась, и в этот момент по моей спине пробежал ледяной мороз. В её сочувствии было столько же искренности, сколько в фальшивом золоте. Что-то в этой женщине было в корне неправильно, какой-то едва уловимый привкус тлена за маской безупречности. Но додумать мне не дали.

Ко мне подбежала Мериэль. Она с разбегу уткнулась мне в плечо и разрыдалась так отчаянно, как рыдают только над могилой.

— Как же так… Тэрон… — её тело содрогалось от рыданий, и этот звук резал меня без ножа.

Я стоял, механически гладил её по волосам, а сам отстраненно смотрел в темноту. Мой мозг просто заблокировал информацию, выставил щиты, которые я не мог пробить. Я не сразу осознал, что Мериэль у меня из рук забрал Гилберт. Он по-собственнически обнял её, что-то шепча, и сказал, что проводит до академии и её комнаты. Я лишь едва заметно кивнул.

Я остался один. Внутри не просто болело. Там разверзлась черная дыра, поглощающая свет, воздух и сам смысл существования. Никогда в жизни я еще не ощущал такой оглушающей, вакуумной пустоты. Даже годы одиночества, даже вся моя внутренняя борьба с демонами прошлого не приносили мне столько муки, сколько это простое осознание: Арины больше нет. Раз и нет.

С кем я теперь буду спорить до хрипоты? Кого буду бесить своими выходками, просто чтобы увидеть, как гневно сужаются её глаза? Кого я буду желать так неистово, что сводит всё тело, до ломоты в костях? Кого… кого я буду так любить?

Да, черт возьми, любить. Я признал это слишком поздно, когда цена этого признания стала равной бесконечности.

Я не помню, как добрался до академии. Как ноги сами привели меня к её двери. Как я вошел в её спальню, где на столе всё еще лежали её записи с этими дурацкими цифрами и схемами. Я упал на её кровать, зарываясь лицом в подушку, которая еще хранила аромат её волос и кофе. Тьма накрыла меня, и я провалился в тяжелый, беспокойный сон, больше похожий на забытье раненого зверя.

Не знаю, сколько времени прошло. Может час или вечность. Но из липкого кошмара, где огромные тени разрывали небо, меня вырвал резкий, до боли знакомый голос.

— Не поняла! Я там, значит, умирала от страха и голода, а ты тут дрыхнешь в моей спальне на моих простынях⁈

Я резко распахнул глаза, подрываясь на кровати. Сердце ударило в ребра с такой силой, что в глазах потемнело.

Передо мной стояла Арина. Грязная, в разорванном в клочья бальном платье, со спутанными волосами и глубокими ссадинами на руках и лице. Она была живая. Злая. Настоящая. И она смотрела на меня так, будто я был самым злостным неплательщиком налогов в этом королевстве.