Книга ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах, страница 2 – Lana Rubi

Его глаза, такие глубокие, мудрые и подозрительно понимающие, обещали не только спасение королевства от древнего зла, но и вечное блаженство, приправленное завтраками в постель и стопроцентной верностью.

Китар был тем редким типом мужчины, который сначала цитирует забытые трактаты по высшей магии, а потом одним движением мускулистой руки перебрасывает тебя через плечо, мгновенно стирая из твоей памяти даже девичью фамилию матери.

Но, конечно, в книге всё портил он.

'Тэрон лениво прислонился к колонне, поигрывая кинжалом. Его рубашка, расстегнутая до середины груди (традиция, которую я горячо одобряла, несмотря на аморальность персонажа), открывала вид на татуировки. Он выставлял их напоказ так же бесстыдно, как и свои многочисленные интрижки, о которых во дворце слагали легенды и непристойные шутки. Его лицо, дерзкое и вечно украшенное издевательской ухмылкой, было магнитом для неприятностей.

— Послушай, Китар, — протянул он с той самой бархатистой интонацией, от которой у половины фрейлин подкашивались ноги, а у второй половины пропадал дар речи и зачатки здравого смысла. — Любовь — это сказка, которую придумали женщины, чтобы приручить диких зверей и мужчин, которым слишком лень каждый вечер искать новую добычу. А твоя герцогиня Айрис… что ж, она просто очередная крепость, которую скучно брать еще до начала осады.

Зачем тебе одна книга, пусть и с дорогой обложкой, если ты можешь каждый день читать по новой главе из разных? Любовь — это добровольный отказ от выбора. А выбор — это единственное, что делает нас свободными.'.

— Козёл, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев книголюба. — Тэрон, клянусь, если бы ты существовал в реальности, я бы переехала тебя своим «Ниссаном». Медленно. И дважды. Просто из вредности.

Этот парень был ходячим «красным флагом». Он был из тех мужчин, от которых психологи советуют бежать без оглядки, пока они не превратили твою самооценку в труху. Но Тэрон не просто подавал сигналы об опасности; он был гигантским алым знаменем, расшитым золотыми нитями, которым история дразнила меня, как разъяренного быка. Нарцисс, неисправимый бабник и тип, который явно считал, что Вселенная вращается исключительно вокруг его идеально уложенных локонов. Я знала, что он токсичен, но, боже, как же хотелось дочитать до момента, когда его кто-нибудь наконец поставит на место!

В книге он не просто дружил с принцем. Он был его тенью, его порочным «альтер-эго», которое тайно презирало высокие чувства Китара к прекрасной (и очень похожей на меня именем) герцогине Айрис. Каждый раз, когда Айрис и Китар приближались к заветному поцелую, этот татуированный паразит возникал из ниоткуда со своей идиотской ухмылкой и всё портил.

— Так, еще пара страниц, — скомандовала я себе, окончательно игнорируя мигающий знак «Опасный поворот». — Только узнаю, что он ответил на её признание, и закрою книгу. Честное слово. Клянусь годовым отчетом!

Дождь за стеклом превратился в густой, серый кисель, а фары встречных машин слепили, как допросные лампы в подвалах инквизиции. Но Китар… боже, Китар уже открыл рот. Его губы, те самые, идеально очерченные, твердые и, подозреваю, со вкусом запретного плода, дрогнули. Он готовился произнести слова, которые должны были стать бальзамом на мою измученную отчетами и одиночеством душу. Я подалась вперед, почти касаясь носом страницы, забыв, что нахожусь в полутора тоннах движущегося железа…