Книга Дочь его врага, страница 112 – Виктория Богачева

Мерц пожал плечами и ничего не сказал. Но когда я выходила из аудитории, бросил мне в спину:

— Будь осторожнее с Гронером, Фальк. Он в последнее время на взводе.

Я обернулась, но Мерц уже отвернулся к своему конспекту.

На взводе. Интересное наблюдение от человека, который понятия не имел, насколько он близок к правде.

Я не стала разыскивать Эшворта и просить его отменить наложенное Гронером взыскание. Чтобы не вызвать подозрений, ведь этим правилом мы руководствовались последние дни. Я решила, что стисну зубы и перетерплю. Несколько часов уборки — это просто песчинка по сравнению со всем, что происходило в моей жизни. Еще окажется, что Гронер прав, и физический труд действительно прочистит мне мозги.

Впрочем, даже если бы я захотела, не смогла бы пожаловаться Эшворту, ведь до конца дня я его не видела. Генерал Крейц и Освальд тоже не появлялись, и по академии тут же поползли шепотки. Курсанты перешёптывались за столами, строили предположения, и к ужину версии разрослись до невероятных масштабов. Кто-то утверждал, что генерал увёз сына обратно в столицу после скандала с ректором. Кто-то — что Освальд заболел и лежит в лазарете. Кто-то клялся, что видел, как Крейц-старший кричал на Раттенберга в коридоре.

Мартенс продолжала допросы. Я видела, как она вызывала курсантов одного за другим. Дознавательница не сдавалась, старательно выискивая виновника нападения, и я не могла не восхищаться её упорством, хотя и понимала, что ответ, который она ищет, ей никто не даст.

Ужин я проглотила, не чувствуя вкуса. Мерц сидел рядом и изредка поглядывал на меня, но не заговаривал. Я была ему за это благодарна, потому что если бы он спросил ещё раз, что со мной происходит, я бы, пожалуй, не выдержала и рассказала.

После ужина я уныло поплелась вниз, к хранилищу. Каменные ступени были знакомыми до последней выщербины, ведь я столько раз спускалась по ним за последние дни, что могла бы пройти этот путь с закрытыми глазами. В подвальном коридоре по-прежнему пахло гарью, хотя прошло уже несколько дней с пожара, и запах въелся в камень так глубоко, что, казалось, не выветрится никогда.

У входа в хранилище меня ждал Гронер.

Он стоял, привалившись плечом к дверному косяку, со скрещёнными на груди руками и выражением мрачного удовлетворения на лице.

— Фальк, — он окинул меня взглядом с головы до ног. — Я уж думал, придётся за тобой посылать.

— Я пришёл вовремя, господин Гронер, — ответила я ровным голосом.

— А я решил лично убедиться, что адъютант ректора не отлынивает от взыскания, — он хмыкнул и отлепился от косяка. — А то знаю я вас, ректорских любимчиков. Привыкли, что за вас работают другие.

Я промолчала. Гронер стоял в двух шагах от меня, и близкое соседство с ним заставляло бежать по спине неприятный холодок.

Он завёл меня в дальнюю часть хранилища, где после пожара ещё оставались следы разрушений. Почерневшие стеллажи, которые не успели вынести, стояли вдоль стены, и между ними громоздились бадьи с магическим раствором для обработки камня. Едкая жидкость, которая счищала копоть и въевшийся дым, пахла так, что у меня защипало в носу.

— Стеллажи оттащи к выходу, завтра их вынесут наверх, — приказал Гронер. — Потом отмоешь стены. Раствор в бадьях, тряпки там же.

И сел на ящик у входа, скрестив руки, с видом человека, который намерен наблюдать за каждым моим движением.