Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 20 – Елена Архипова

— Не бойся, – ответила ему и не узнала собственного голоса. Она подняла руку, провела пальчиком по его левой брови, где был едва заметный шрам, очертила линию носа, запустила пальцы в его густые волосы, погладила любуясь. – Красивый. Миша, какой же ты красивый.

— Ты невозможная женщина. Ты меня опередила, – проговорил, наклоняясь к её губам.

Глава 9

— Миша… – прошептала, но в тишине квартиры шёпот прозвучал громче крика. Она видела, как сжались его челюсти, как глубоко в глазах искры желания переросли в пожар. – Фролов…

Договорить он ей не дал. На этот раз их губы встретились в порывистом штурме. Пощады никто не ждал и не хотел.

Всё, что копилось между ними – случайные прикосновения, долгие взгляды, недоговоренные слова, – поднялось единой, неудержимой волной.

Их поцелуй был мягким, как шелк лепестков, и он был твердым, как лед в стакане.

Он был сладким, как мед, и горьким, как черный шоколад.

Бесконечно терпеливым, как время, и таким же неотвратимо неистовым.

Фролов пробовал её, давил напором, ласкал и наказывал.

Давал привыкнуть.

Он прижал её к стене, поднял сразу обе руки над головой, перехватил одной своей, вынуждая выгнуться в пояснице, открыться для него ещё больше.

И она судорожно всхлипнула ему в рот, когда его язык нашел её. Весь мир сейчас, казалось, сосредоточился в точке соприкосновения их губ и тел, до стука сердца в ушах, до его рук, жадно и нетерпеливо скользящих по её бокам, по шикарной груди, вдоль рёбер, к талии.

Они дышали навстречу друг другу, и в этом дыхании растворялось всё – время, пространство, сама мысль, – пока не осталось лишь эхо обоюдного желания, нарастающего как прибой.

Между поцелуями он прижимался лбом к её лбу, шептал что-то несвязное, бессмысленное и оттого такое желанное:

— Детка… Моя… Красавица… Что ж ты делаешь-то со мной… Я так долго ждал…

Потом он оторвался от неё, впился в её лицо тёмным, почти чёрным от желания взглядом, рыкнул:

— Последний шанс сказать “стоп”. Предупреждаю – потом пощады не будет.

Марьяна посмотрела на него – на этого сильного, властного мужчину, который в эту минуту был готов подчиниться её слову, отступить, если она испугается. И её глупое сердце дрогнуло, превратившись в теплый, светящийся комочек счастья где-то под рёбрами.

— Я не скажу “стоп”, Миша, – произнесла тихо, но четко и, глядя прямо в его глаза, повторила: – Не скажу.

Улыбка озарила его лицо, взгляд, и без того горячий, прожигал насквозь.

— Ну держись, тигрица моя!

Мужчина, не разрывая контакта взглядами, взял её на руки, подхватив под попу, вынуждая её ухватиться за его плечи и обхватить крепкую мужскую талию ногами.

От неожиданности она вскрикнула и, когда поняла, что её куда-то несут, обвила его шею, прижалась к широкой груди, слушая его сбивчивое дыхание и собственный стук сердца.

Смотрела в его глаза, полностью доверившись его сильным рукам.

Миша нёс свою тигрицу по тёмной квартире, и ей было нестрашно, только горячо до мурашек и дикого желания, пульсирующего сейчас между ног.

Он аккуратно, словно боясь причинить боль, положил её на широкую кровать, под её горящим взглядом избавился от своей одежды и замер… Замер под этим пристальным, оценивающим и прожигающим взглядом, который медленно скользил по его телу.