Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 26 – Рина Фиори

— Я… я… — бормочет несвязно. Она словно пытается найти слова, чтобы оправдаться, но в итоге выдает лишь невнятное мычание. — Это не я! — вскрикивает приглушенно, голос срывается вмиг. В глазах — отчаяние. — Форма как у меня, но это не я. Это монтаж!

— Монтаж? — поднимаю бровь, скептически ухмыляясь. — Ты действительно думаешь, что я поверю в это? У нас тут не киностудия. И камеры, между прочим, последнего поколения. Разрешение высочайшее. Любой эксперт подтвердит подлинность записи.

— Но… но я клянусь… — слова застревают у нее в горле. Она смотрит на меня с такой мольбой, что на мгновение я начинаю сомневаться. Может быть, я действительно ошибаюсь?

— А между тем сегодня утром мне сообщили о том, что пропали важные документы, касающиеся финансовой части. Самые важные. И если их не найти, то у нас будут серьезные проблемы. Очень серьезные. Кому это выгодно? Если клиника частная. Кому выгодно, чтобы она обанкротилась?

— Конкурентам, — роняет на выдохе. Голос почти неслышный. Она опускает голову, словно признавая свою вину.

— Именно. Так неужели ты все это провернула только чтобы подставить меня? Весь этот цирк с галлюциногенами и потерей памяти… Все только для того, чтобы сделать услугу конкурентам? Подорвать репутацию клиники и мою в том числе? Ты знала, что это может стоить мне карьеры? Ты знала, что из-за тебя могут пострадать невинные люди? Пациенты, которые нуждаются в нашей помощи?

Я приближаюсь к ней, смотрю прямо в глаза. Пытаюсь прочитать в них правду. Но вижу лишь страх. И этот страх меня пугает еще больше. Потому что я не понимаю, чего она боится на самом деле. Меня? Или тех, кто стоит за ней?

— Кто тебя надоумил? — спрашиваю резко. — Кто тебе заплатил? Говори!

Она молчит, стиснув зубы.

— Не молчи! — повышаю голос. — Ты должна мне сказать! Иначе я вызову полицию. И тогда тебе будет гораздо хуже.

Лоя вздрагивает. Кажется, что сейчас она сломается. Кажется, что сейчас она расскажет мне все.

Но вдруг ее лицо меняется. На нем появляется какое-то странное, почти безумное выражение. И я понимаю, что она снова ускользает от меня.

— Я ничего не знаю, — шепчет она. — Я ничего не делала. Вы ошибаетесь.

Я смотрю на нее и понимаю, что я в тупике. Мой безотказный детектор лжи сломан. И я не знаю, кому верить. И что делать дальше. Потому что на кону стоит слишком много.

— Я ничего не знаю, — слова вылетают из меня, словно птицы из клетки, но, кажется, не долетают до Глеба.

Он смотрит на меня, как на экспонат под стеклом, изучает, пытается понять, что я такое. Чувствую себя препарированной лягушкой.

И холодно. Очень холодно.

— Я ничего не делала, — повторяю тише, почти шепотом, боясь, что мой голос дрогнет и выдаст меня.

Но выдаст что? Страх? Отчаяние? Невиновность? Я и сама не знаю.

Глеб молчит. Его молчание давит на меня сильнее любых обвинений. Он ждет. Ждет, когда я сломаюсь, когда сознаюсь.

Но в чем? В том, чего я не совершала?

— Глеб, пожалуйста, поверь мне, — смотрю ему прямо в глаза. Пытаюсь передать ему всю ту боль, которую сейчас испытываю. Все то смятение, что творится у меня внутри. — Я бы никогда не стала… Я бы никогда не причинила тебе вреда.

Он хмурит брови, словно пытается прочитать мои мысли. Его взгляд проникает в самую душу. И я чувствую, что сейчас решается моя судьба.