Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 25 – Рина Фиори

— Ничего, — бормочу, отворачиваясь. — Просто интересно.

— Лоя, я не говорил, что ты поедешь со мной, — хмыкает и выходит их кухни.

Он прав, конечно, клиника недалеко, если выйду пораньше, то пешком успею добраться.

Но его замечание все равно неприятно царапает внутри.

В клинике стараюсь держаться от Глеба подальше, хотя он, кажется, и сам не горит желанием демонстрировать нашу «близость».

День проходит в рутинной работе, но напряжение не спадает. Каждый взгляд кажется подозрительным, каждое слово — намеком.

После работы Глеб ловит меня в коридоре.

— Нужно поговорить, — говорит, глядя прямо в глаза.

— О чем? — настораживаюсь.

— О том, что я нашел на камерах видеонаблюдения, которые установлены в коридоре недалеко от ординаторской, — произносит и смотрит на меня как-то…

Как-то недобро.

Глеб

Я хорошо чувствую людей. Обычно. Как будто во мне встроен какой-то безотказный детектор лжи.

Микровыражения, тон голоса, даже еле заметное изменение температуры кожи — все это для меня открытая книга.

Но в этот раз где-то система дала сбой. Программа, которая всегда работала идеально, дала критическую ошибку. И вместо четкой картинки я видел лишь размытое пятно.

— А там есть камеры? — удивленно распахивает глаза девчонка.

Присматриваюсь к ней. Испугалась? Искренне? Или это хорошо отрепетированная игра?

Взгляд мечется, губы слегка дрожат. Классика.

Но почему-то мне кажется, что в этих широко распахнутых глазах есть что-то настоящее. Что-то, что не поддается моей обычно безупречной диагностике.

Не похоже. Просто ошеломлена моим заявлением.

Но мне от этого не легче. Совсем. Потому что на кону стоит не только моя репутация, но и будущее клиники. А я не имею права на ошибку.

— Разумеется. Пойдем, — цепляю ее под локоть и веду за собой в комнату охраны. Движение резкое, может быть, даже грубое. Но сейчас не время для сантиментов.

Заметив нас в дверях, охранник, здоровенный детина с непроницаемым взглядом, покидает коморку.

— Присаживайся, — мой сарказм так и рвется наружу. Не могу сдержаться. Во мне кипит смесь злости и разочарования.

Я всегда гордился своей способностью видеть людей насквозь, а тут… полный провал.

Но куда хуже то, что я впервые за многие годы я позволил чувствам проникнуть в мое окаменевшее сердце.

И ошибся.

Отодвигаю для девушки стул. Это не забота, просто рефлексы. Машинальное движение. Часть протокола.

Включаю записи. На экране монитора оживает картинка. Коридор, пустой и гулкий. На часах — около полуночи.

Незадолго до моего появления в ординаторской Лоя выходит из соседнего кабинета с папками. Движения быстрые, почти суетливые. Она словно боится, что ее кто-то увидит.

Берет одну из папок, самую толстую, раскрывает, вынимает из файлов листы и, разорвав их на части, выбрасывает в урну. Размашисто, яростно.

Лица девушки не видно, камера установлена слишком далеко. Но это точно она. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, одежда — та самая униформа, которую носят все медсестры, но которая на ней сидит по-особенному, фигура — хрупкая и изящная. Сомнений быть не может.

— Что было в той папке? — спрашиваю тихо, но строго.

Стараюсь контролировать свой голос, чтобы он не выдал бушующие во мне эмоции. Но внутри все клокочет. Чувствую, как сжимаются кулаки.