Книга Цветет черемуха к разлуке, страница 67 – Наталья Андреева

— Извини. Постараюсь говорить культурно. Савелий Ильич очень любят покушать. И не любят готовить. Все больше на халяву. Что? И халяву нельзя?!

Алексей не выдержал и рассмеялся. Забавные отношения у бабушки с внуком!

— Вот уж кого я не приглашала, – проворчала Номина Баировна, когда Сергей пошел открывать дверь. – Савелий сам напросился. Нахальный мальчишка.

Леонидов изо всех сил старался не забыть ее редчайшее имя-отчество. Мысленно повторял: «Номина Баировна, Номина Баировна…» Видимо, от напряжения у него шевелились губы, потому что хозяйка подозрительно спросила:

— Что вы там шепчете? Злых духов изгоняете или молитесь?

— Стараюсь запомнить ваше имя, – честно признался он. – Память у меня хорошая, но оно такое необычное!

— По одной из версий, «номина» по-бурятски означает «изумруд». «Собор Парижской Богоматери» читали?

— Мультик когда-то вместе с дочкой смотрел. Еще мюзикл такой есть. Красиво поют. Про «душу дьявола продам за ночь с тобой». Я радио в машине слушаю, там эту песню часто гоняют. Жена наверняка читала книжку. Она учитель русского и литературы.

Номина Баировна заметно оживилась. «Не безнадежен», – понял Алексей этот взгляд.

— Главную героиню, цыганку, зовут Эсмеральдой, – сказала она. – Тоже переводится как «изумруд». Это запомнить легко. Можете и меня Эсмеральдой звать, не обижусь.

— Спасибо.

Все-таки недоверие к себе Леонидов почувствовал. Не просто так его позвали. Своего рода смотрины. Бабушку Сергей уважает. Сам признался, что в детстве часами сидел под ее присмотром в библиотеке, в читальном зале.

Кто такой частный сыщик? Да никто. Полиция не обязана ему помогать. Мало ли, устная просьба через третьих лиц. Да еще и москвич, которых в провинции терпеть не могут. От поведения Леонидова на сегодняшнем обеде зависело многое.

Сегодня он не только желудок готовил к сытной еде, но погуглил и об обычаях коренного населения, зависнув на парочке интересных статей, из которых узнал, что почитание старших в жизни бурят занимает особое место, а гостеприимство их главная традиция. Неважно, в юрте или в современной квартире. Это своего рода проверка, а не просто обед.

— Зд’гавствуйте, зд’гавствуйте! – раздался в гостиной жизнерадостный голос.

«Это что еще за чудо?!» – невольно подумал Леонидов.

«Нахальному мальчишке» оказалось под сорок, судя по огромным залысинам и пивному животу, но вряд ли кто-то называл его по отчеству, разве что в шутку, как недавно Сергей. Леонидов и сам был невысокого роста, но даже он на Савелия Ильича смотрел сверху вниз.

Не будь новый гость так мал, и ранняя полнота не была бы так заметна, но Савелий Ильич рос исключительно в ширину. Он и ребенком был небось упитанным. Алексей рассматривал «мальчишку» с интересом, гадая о комплексе Наполеона. Есть или нет? И как в таком случае найти к Савелию Ильичу подход?

Следователь дознания, от которого зависела дальнейшая судьба расследования по делу Руслана Скворцова, на вид состоял из сплошных недостатков, но, как потом оказалось, это компенсировалось редким обаянием.

Савелий подкатился к хозяйке точь-в-точь как колобок. Румяная корочка отливающих медью волос запеклась на макушке, щеки, шея и даже уши были усыпаны, как гречкой, бесчисленными крупными веснушками. Майское солнышко охотно полакомилось сдобным телом Савелия Ильича, точнее открытыми участками, которые совсем не загорели, зато щедро пестрели отметинами первой иркутской жары.