Книга Мы поем глухим, страница 62 – Наталья Андреева

Вот и сейчас, хоть и было воскресенье, барон предельно собрался и принялся энергично действовать. Разобравшись с месье Дидоном, барон отправился прямиком на улицу Тетбу, чтобы поставить точку в отношениях с мадемуазель Бокаж, которые, по сути, и так уже прекратились. Но надобно было сделать это официально.

Дельфина находилась в том состоянии, которое называется паникой. Мадемуазель Бокаж металась по огромному дому, словно канарейка в клетке, пугая слуг и напряженно прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы. Вот уже три часа она ждала у себя барона Редлиха, а барон все не ехал.

Дельфина не могла понять: хорошо или плохо, что они с бароном встретились в доме на улице Сен-Лазар? С одной стороны, барон узнал правду, так что вышло хорошо. Можно порвать с ним и открыто жить с мужчиной, которого Дельфина обожала. С другой стороны — на что жить? Ведь Серж — игрок. Если ему не давать денег, он найдет, где их взять. И скорее всего обратится к женщинам, которые, в отличие от мужчин, никогда ему не отказывают. Дельфина рассчитывала на щедрость барона, который не раз говорил, что в случае разрыва хорошо ее обеспечит. Потому Дельфина и не заботилась о своем будущем. У нее был ангажемент в театре, и у нее имелось обещание барона Редлиха. Прекрасные активы!

Но она все равно нервничала, поскольку последний месяц все шло не так. Эрвин впервые на нее накричал, когда они столкнулись в квартире у русского. Дельфина еще никогда не видела барона таким. Она ждала немедленного объяснения, а барон все не ехал. Это-то ее и пугало.

«Неужели простил? — гадала Дельфина. — Ему ведь все равно, что я чувствую. Я ему нужна как хозяйка дома, где он открыто принимает весь Париж. Зачем все менять? Но разве Эрвин допустит, чтобы весь Париж говорил о том, что его любовница ему изменяет? Никогда и ни за что! Живем мы с ним при этом или не живем, значения не имеет».

Вот о чем думала мадемуазель Бокаж в то время, как к особняку на улице Тетбу подъехала карета барона Редлиха. Дельфина метнулась к окну, потом к зеркалу, потом кинулась в спальню, подумав: «Не сказать ли о том, что я больна? Быть может, Эрвин меня пожалеет?»

— Я знаю, что мадемуазель здорова, — сказал барон горничной Дельфины, входя в гостиную. — Я ее сегодня видел. Скажите ей, что я жду в гостиной.

Он уселся на кушетку и стал смотреть в окно. Когда Дельфина вошла, барон даже не встал. Он перевел ледяной взгляд на свою бывшую любовницу и презрительно сказал:

— Если хотите — садитесь. Не хотите сесть — можете стоять. Разговор будет недолгим.

Дельфина без сил опустилась на стул.

— Мадемуазель, я буду краток, поскольку я человек занятой. Вы в два дня отсюда съедете. Этот особняк будет продан со всей обстановкой, как только вы его освободите. Возьмите все, что вам будет угодно, кроме драгоценностей, которые я вам подарил. Я хотел бы получить их обратно.

— Но, Эрвин… — Дельфина осеклась, поймав его взгляд. — Господин барон… Я думала, что вправе рассчитывать на вашу щедрость. Вы мне сами говорили…

— Вы мне изменили, — холодно сказал барон. — Поэтому свое слово я вправе забрать, и не думаю, что кто-нибудь в Париже меня за это осудит. Да пусть и осудит. Мне это безразлично. Дом будет продан со всей обстановкой, — повторил он. — А драгоценности вы мне вернете. Те, которые еще не продали, — с усмешкой сказал барон. И встал: — Это все.