Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 69 – Наталья Андреева

— Ты счастлива? – тихо спросил Исмаил.

— Ты все, что у меня есть. Я жила в тюрьме – ты дал мне свободу. Я отдавалась старикам, потому что так надо было династии, и впервые живу для себя, а не для нее. Такая ночь стоит целой жизни за стенами гарема… Как ты это устроил? – спохватилась Фатьма.

— Главное, как ты объяснишь матери, свое исчезновение, – рассмеялся Исмаил.

— Карета застряла в толпе.

— И всю ночь ты смотрела на фейерверк?

— Но ведь это правда. Я смотрела на тебя. Ты, как сияние. Я чувствовала тебя. Я любила тебя. И никогда уже этого не забуду.

— Толпа скоро разойдется. Ты сможешь проехать.

— Вот она! Это ее карета! – раздались вдруг крики за окном.

— Нас, похоже, нашли! – ахнула Фатьма.

Исмаил торопливо привел в порядок одежду.

— Сказка кончилась, принцесса. Жди: я приду.

Он исчез так же неслышно, как и появился. Спрыгнул в темноту и растворился в ней. Фатьма торопливо натянула на плечи платье и дрожащими руками принялась застегивать бесчисленные пуговицы. Она едва успела пригладить волосы.

— Султанша! – дверца ее кареты распахнулась, бостанджи, солдаты из дворцовой охраны низко склонились.

Фатьма притворно взвизгнула и закрыла лицо. Мужчины попятились. Она обрадовалась, что густая вуаль скроет следы минувшей ночи. Никто не имеет права смотреть на султаншу.

— Госпожа, с вами все в порядке? – почтительно спросил один из стражников, не смея поднять глаз. – И где ваши слуги?

— Пошли смотреть фейерверк, – с усмешкой сказала Фатьма.

— Позвольте сопроводить вашу карету во дворец. Валиде волнуется.

Фатьма молча кивнула и откинулась на спинку обитой сафьяном скамьи, которая еще хранила тепло и запах Исмаила. Плотнее закуталась в меха и закрыла глаза. Мать наверняка легла уже спать, допрос будет завтра.

…Она вошла в свои покои и невольно вздрогнула: Валиде не спала. Она сидела здесь и ждала свою дочь. Когда Фатьма вошла, Кёсем-султан резко встала.

— Где ты была? – она подошла и посмотрела на припухшие губы дочери, которые алели на бледном лице.

— Я заблудилась. – Фатьма невольно опустила глаза.

— Скажи лучше: блудила. – Валиде с размаху ударила ее по щеке. Фатьма охнула.

— Он в Стамбуле, да? Кто устроил тебе свидание? Говори!

— Валиде, вы ошибаетесь. Я провела ночь в карете…

— Конечно, в карете! Я даже знаю с кем!

— Я была там одна.

— Я родила одиннадцать детей и прекрасно знаю, откуда они берутся! Или ты думаешь, я не женщина?

— Вы камень.

— О! Ты ошибаешься! Я любила твоего отца так сильно, как только женщина может любить мужчину! И у меня наутро было такое же лицо, как сейчас у тебя! Поэтому я ни с чем не спутаю распухшие от поцелуев губы и сияющие от счастья глаза! Надеюсь, он понимал, что надо быть острожным?

— Валиде!

— Конечно понимал. Он не глуп. Я отыщу этого мальчишку! Из-под земли достану! Он ходит по ночам в бордели, ты знаешь?

— Вы лжете!

— У меня есть свидетель – кизляр-ага. Или ты готова простить Исмаилу все? Я переверну весь город, но найду ту шлюху, которая его прячет. А сейчас ты пойдешь в баню.

— Но Валиде!

— И смоешь с себя все. Смотреть на тебя противно.

— О нет! Вы просто завидуете!

Фатьма не успела уклониться еще от одной пощечины. Мать была в бешенстве.

— Если ты немедленно не отправишься в хамам, тебя туда силой отволокут! Я велю повитухе приготовить отвар. Ты его выпьешь, пока будешь в хамаме. Твою служанку и кучера немедлено казнят. Я сотру следы этой ночи и из твоей памяти, и из твоего тела. Ты месяц не выйдешь из своих покоев, пока я не буду уверена, что ты не беременна.