Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 102 – Наталья Андреева

Исмаил резко обернулся:

— А я все ждал, когда у тебя совесть проснется. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Совесть?! А твоя совесть молчит, когда ты стоишь под окнами дочки муфтия, а в Старом дворце о тебе день и ночь молится Фатьма-султан?! Ха! Совесть! Да самый бесчестный человек, которого я знаю – это ты!

— И это знаешь? Про Мерьем?

— Да ты ни шагу не можешь ступить, мой сладкий, чтобы мне не стало об этом известно.

Исмаил стремительно шагнул к ней и сжал рукой ее горло:

— Убью…

Анна захрипела.

— Не будь ты мне нужна… – он разжал руку. – Ты хитрая. Никто не догадался. О том, что ты убила шехзаде.

— Тебе не нужна эта девушка. – Анна закашлялась. – Ты ее не любишь. А вот она, бедняжка, очень уж влюблена. Что ты задумал?

— Не твоего ума дело. Придет время – сделаешь, что скажу.

— А плата?

— А разве не ты мне должна? – усмехнулся он. – Жизнь моего племянника дорого стоит.

— Это кормилица во всем виновата. Заспала ребенка. Я тут ни при чем.

— Не до тебя мне сейчас. Но помни: в день, который я назначу, Телли не должна войти в покои султана. Делай, что хочешь, хоть вяжи ее. А потом посчитаемся.

— И кого же ты хочешь вместо нее подложить султану? Уж не… – Анна ахнула, и Исмаил торопливо зажал ей рот:

— Догадалась – молчи!

— Сделаю, как скажешь. Только не гони. Пригожусь еще.

— Иди, – он слегка толкнул ее в спину. – Мне надо к султану. К развязке дело идет.

С Хюмашах они встретились у дверей в покои Ибрагима. Исмаил скользнул по ней внимательным взглядом и склонился с еле заметной улыбкой:

— Госпожа.

Она прошла, едва не задев его огромным животом.

— Вы разве ужинаете не в покоях султана? – спросил Исмаил. – Я распорядился на кухне.

Хюмашах обернулась:

— Я спать хочу. А Ибрагим сказал, что у него дела.

— Да, конечно, – сообразил Исмаил. – Я затем к нему и иду. Доброй ночи.

«Момент настал», – подумал он, войдя в покои падишаха. Супруги, похоже, разругались. Лицо у Ибрагима было мрачное.

— Госпожа вас огорчила? – вкрадчиво спросил Исмаил.

— Она беременна, вот и капризничает.

— Для того и нужен гарем, повелитель. На таком сроке Хюмашах-султан не следует покидать свои покои. И в ваших ей делать нечего. Хотите, я подберу для вас девушку?

— Нет! Мать того и ждет. Здесь полно ее шпионов. Я никому не доверяю!

— Но я займусь этим лично.

— Займись лучше укреплением обороны Топкапы. Скажи, чтобы сюда везли пушки. И побольше.

— Но я не вижу опасности…

— Зато я вижу! Я ее нюхом чувствую, понимаешь, Исмаил? Здесь повсюду запах смерти…

Султан втянул ноздрями воздух, и зрачки его расширились. Исмаил невольно подался назад. А что, если у предательства есть запах? Безумцы видят мир чувствами, не разумом.

— Хотите, сюда придет моя сестра?

— Она не в себе после смерти Джихангира. Не желаю слушать ее нытье.

— Ей уже гораздо лучше. Она ведь ваша хасеки. И это был ваш сын. Поговорите с ней, повелитель.

— Вот уж не думал, что у тебя есть чувства, – удивленно сказал Ибрагим. – Оказывается, ты привязан к своей сестре.

— Она тоскует по вам.

— Хорошо. Зови.

Когда Шекер Пара шла к покоям султана, Исмаил шепнул ей:

— Пора. У него давно уже не было женщины. Подогрей его. И готовь порошок.

Сестра еле заметно кивнула.

Вечером он отправился под окна Мерьем. Зейнаб исправно передавала его страстные письма, и на этот раз Исмаил умолял о свидании в саду. Надо поспешить. Похитить Мерьем не так-то просто.