Онлайн книга «Бунт османской Золушки»
|
«Брат мне поможет. Когда его сделают визирем, мы перекупим у Турхан голоса пашей. Золото любят все», – попыталась себя успокоить Сахарок. Но на сердце все равно было неспокойно. Да еще и мутило. Шекер Пара не вытерпела и встала. — Можно мне выйти, валиде? Кёсем-султан, родившая десятерых детей, понимающе улыбнулась: — Иди, Шекер Пара. Мы без тебя отпразднуем чудесную новость. * * * … Она даже не думала, что будет так тяжело. Ее мать без конца рожала, и рожала легко. Шекер Пара не видела, чтобы, будучи беременной, Нана отдыхала. Даже на девятом месяце мать трудилась в поле наравне со всеми, бывало, там же и разрешалась от бремени. Так родились и Седа, и младшая, Карине. А она, Сахарок, любимая женщина султана, уже на третьем месяце беременности больше лежала, чем ходила. И с удивлением думала: как же мама все это выдерживала? Да еще работала по дому и в поле! «Что со мной не так?» – всерьез задумалась она. Шекер Пара было тревожно. Она не знала, как должна протекать беременность, но явно не так, как у нее. Аппетит вдруг пропал, лицо осунулось. Вместо того чтобы с каждой неделей прибавлять в весе, она худела. Шекер Пара выворачивало наизнанку с утра до вечера, даже лекарша не могла ничем помочь. Она с тревогой смотрела на фаворитку: — Я еще ни разу не видела, чтобы женщина в положении так недомогала. Видать, вы, госпожа, не созданы для материнства. — Замолчи! – она опять нагнулась над тазом, чувствуя, как внутри все сжимается. К ней тут же кинулась рабыня: помочь. Потом торопливо вытерла душистой влажной тканью липкие от рвоты рот и подбородок султанши. – Я рожу сына! И не одного! – яростно сказала Шекер Пара. Лекарша с сомнением покачала головой. Фаворитка – женщина необъятная, хотя и молодая еще, кто знает, не болезнь ли это? Эта беспрерывная рвота неспроста. Вот уже третий месяц все, что ест хасеки, тут же отторгается ее плодом. «Я даже похудела!» – в отчаянии думала Шекер Пара, не в силах подняться с постели, не то что выйти из комнаты. «И сколько еще это будет продолжаться?! О том, чтобы идти на хальвет и речи нет. Меня и там вырвет! Беспрерывно мутит, в рот ни куска не лезет. Ребенок родится хилым, если я так и не смогу кушать. И что теперь будет?!» Новость мигом распространилась по гарему. О том, что фаворитка не может выйти из своих покоев, так ей плохо. Наложницы шушукались, а султанши, посмеиваясь, раздавали девушкам деньги, поощряя сплетни. Сама природа возмутилась против наглой толстухи, объявившей себя хасеки, даже не родив султану ребенка. Ибрагим был обеспокоен. Не выдержав, он пришел к Шекер Пара сам. Она как раз отдыхала после очередного спазма, вызвавшего обильную рвоту. — Что с тобой, Сахарок? – ласково спросил Ибрагим, потом присел рядом и взял ее липкую от пота руку в свои горячие ладони. И не удержался: – Какой здесь ужасный запах! — Это все ребеночек, – она попыталась улыбнуться. Ее опять замутило. Сахарок еле держалась, чтобы не нагнуться над тазом в присутствии султана. — Да, я вижу, – сказал он с досадой. – А я так хотел тебя увидеть. Мои ночи без тебя такие пустые. Я беспрерывно смотрю в зеркала, которыми ты обставила мои покои. Сахарок мой, я скучаю. — Мне скоро станет лучше, – она жалко улыбнулась, сама в это не веря. – И мы увидим в этих зеркалах наше отражение. Твое и мое, – она хотела сказать о том, как страстно будет любить своего падишаха, но не сдержалась. Крикнула: |