Книга Бунт османской Золушки, страница 33 – Наталья Андреева

— Пусть войдет.

Огромный черный евнух вошел неслышно. И склонился, ожидая. Нутром он чувствовал, что валиде раздражена. В гареме сегодня неспокойно из-за прибытия новых девушек.

— Какие новости, кизляр-ага?

— В общественных банях Стамбула удалось отыскать с десяток толстых девственниц. Одна мне особенно приглянулась. Ее называют самой толстой женщиной в Стамбуле. Ей шестнадцать, и она умеет читать и писать по-турецки.

— Она мусульманка? – резко спросила валиде. – Ты же знаешь правила!

— Она неверная, госпожа. Армянка. Но готова обратиться в мусульманство и войти в гарем Повелителя.

— Красивая?

— Единственный ее недостаток – это толщина. Но валиде сама может взглянуть. Девушка ждет за дверью.

— Исмаил-ага с ней говорил?

— Да, валиде. Он нашел девушку вполне подходящей.

— Что ж, зови.

Кизляр-ага засомневался. Валиде в дурном настроении. Как бы эта Ашхен все не испортила! Но отступать было некуда. Он уже сказал, что привел девушку. Пришлось открыть дверь:

— Заходи. Поклонись госпоже, как ты умеешь.

Ашхен, опустив глаза, грациозно присела. Валиде придавила ее пронизывающим взглядом. И с удовлетворением кивнула:

— Да, она огромна. Но при этом красива. И довольно ловка. Подними глаза.

Ресницы Ашхен затрепетали. Валиде вздрогнула:

— Какой необычный цвет! Я уже видела такие глаза. Впрочем… Нет. В остальном вы мало похожи.

Ашхен, которая почувствовала, как над головой смыкаются воды Босфора, еле слышно вздохнула. Да, глаза и у нее, и у Баграта зеленые. Но это, пожалуй, единственное их сходство. Брат строен, и у него темные волосы. Кожа скорее смуглая, в этом он пошел не в мать, как Ашхен, а в отца. А вот глаза они оба унаследовали от матери, которая лишь по отцу армянка.

— Подойди ближе.

Она приблизилась вплотную к трону. Кёсем-султан поразила ее своей красотой и величием. Вот что значит, когда всю жизнь все за тебя делают слуги! Какая же она холёная, эта знаменитая султанша! И какой у нее взгляд! Сразу заметила знакомые глаза! Будто в душу смотрит. Ашхен почувствовала, как подгибаются ноги.

— Откуда ты?

— Из Стамбула. Я дочь лавочника.

— А я подумала, что ты деревенщина, – насмешливо сказала Кёсем-султан. – Кланяться ты научилась, но вид у тебя все равно не городской. Покажи-ка свои руки.

Ашхен с готовностью вытянула руки. Теперь и у нее была служанка. Ашхен больше не утруждалась домашними делами, руки у нее стали мягкие, белые. Но валиде сразу ухватила суть:

— Говоришь, тебе не приходилось жать, полоть, выполнять всю черную работу? Тогда откуда эти шрамы? Искривленные суставы? Давно у тебя служанка? И кто ей платит?

Ашхен внутренне сжалась. И пролепетала:

— Я раньше и в самом деле жила в деревне. Мы переехали в Стамбул всего год назад.

— И откуда у твоего отца нашлись деньги, чтобы открыть в столице лавочку? Чем, говоришь, он торгует? – валиде подалась вперед и уставилась на Ашхен, пронизывая ее насквозь своим взглядом.

— Посудой, госпожа.

— Не пытайся меня обмануть, девочка. Бедный крестьянин смог перебраться в Стамбул? Да еще и с семьей? Наверное, он отдал за это все свои деньги. Чтобы доехать до Стамбула. А откуда у него деньги? Разве крестьяне больше не бедны? Он что, не платил налоги? И решил сбежать в столицу, пока не угодил в тюрьму? Что ты скрываешь? Говори!