Книга Аромат апельсинов, страница 55 – Кэти Джордж

Подумываю сходить проведать Оливера, но знаю, что при виде него меня охватит еще более глубокое отчаяние, а ему и вовсе нет никакого толку видеть меня. Потому что сейчас я в растерянности.

Ночью я лежу на диване и слушаю, как Бычок глодает кость. Просто удивительно, что этот звук не сводит Билла с ума. Впрочем, похоже, Билл редко обращает на него внимание. Бычок грызет кость с разными звуками. Иногда громко, с рычанием, иногда тихо, а иногда и вовсе доносится лишь тихий скрежет. А я обосновалась на диване – Билл запрещает мне лежать на кровати во время бессонницы – и вспоминаю обстоятельства, при которых я оставила мистера Руфуса. Я уверена, что он вернется ко мне, что наше будущее переплетено, что он не бросит меня. Не поступит так, как другие. Для него слишком многое стоит на кону.

Рррр… Рррр… Хрум… Хрум…

Что до Оливера, то мне нужно время подумать о его положении, а для этого требуется ясность мыслей. Нужно найти способ вернуть его к старому джентльмену. Способ, который не поставит под угрозу мое будущее. Я не могу просто вернуть его к опекунам, к «сердобольным псалмопевцам», как называет их Билл, потому что в этом случае Билл и в самом деле меня убьет. А если не он, то Фейгин. Для этой парочки риск слишком велик. Оливер может их опознать.

Рррр… Рррр… Хрум… Хрум…

Ночь сырая и холодная. С моей стычки с Фейгином и Биллом из-за Оливера прошла добрая неделя. Над улицами висит черный туман. Лениво льет дождь, и все вокруг холодное и липкое. Я знаю, потому что выходила на улицу. Вернулась домой где-то час назад. Улов был небогатый – из-за непогоды многие сидели дома, и я провела на ногах весь день. Обувь промокла насквозь. В довершение всего я угрюма и задумчива – никак не могу решить, что же делать с мальчиком. А сердце мое встревожено отсутствием, молчанием мистера Руфуса.

И вот мы с Биллом сидим у камина, почти не разговаривая. Я совсем разбита. Что с Биллом, не знаю. Иногда лучше и не знать, а иногда ему просто хочется немного покоя. Как и любому из нас, верно? В общем, мы слышим, как кто-то поднимается по лестнице. Там одна ступенька скрипит, и это очень кстати. Бычок забывает о кости и недоверчиво рычит.

— Кто там? – грозно спрашивает Билл.

— Это всего лишь я, Билл. Всего лишь я, дорогой мой, – произносит Фейгин, заглядывая в приоткрывшуюся дверь.

— Заходи давай, – говорит ему Билл и командует Бычку: – Лежать, скотина тупая! Что, стоило старому черту надеть пальто, и ты его уже не узнаешь?

Фейгин расстегивает пальто и швыряет его на спинку стула, а Бычок возвращается в свой угол, виляя хвостом, чтобы показать, что он ничего дурного не имел в виду. Бедный пес не понимает, как Билл относится к нему. И в этом он не одинок.

— Ну? – спрашивает Билл.

— Ну что же, дорогой мой, – отвечает Фейгин. – А… Нэнси!

Он смотрит на меня. Восклицание звучит достаточно неловко, чтобы напомнить о нашей последней встрече, потому что я не видела Фейгина с тех самых пор.

Я убираю ноги в исходящих паром чулках с каминной решетки, отодвигаю стул и предлагаю Фейгину пододвинуть скамью, потому что вечер, вне всяких сомнений, чертовски холодный. Веду себя так, словно между нами ничего и не произошло. А почему бы и нет? Мне приходится с этим человеком работать.

— На улице и впрямь холодно, Нэнси, дорогая, – произносит Фейгин, протягивая сухие шелушащиеся ладони поближе к огню. – Я промерз до самого… – он касается левой стороны груди.