Книга Бойся тишины, страница 99 – Роберт Брындза

— Нет! Нет-нет-нет!

Сидевшие рядом женщины и прочие посетители повернулись и удивленно уставились на меня. Это было непритязательное заведение с посетителями, явно привыкшими ко всякому, и тем не менее на многих лицах читалось изумление.

— Вы уронили кепку, – произнес высокий мужчина по-английски с сильным акцентом, останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

Он протянул мне бейсболку с логотипом Coca-Cola. Теперь, вблизи, я разглядела, насколько он изможден. У него были явные признаки гепатита: кожа и белки глаз приобрели желтый оттенок, а губы потрескались. Кожа на тыльной стороне его ладони была тонкой, почти прозрачной. Пожилые дамы с отвращением переводили взгляд с него на меня.

Я забрала у него бейсболку. Бармен резким гортанным голосом что-то крикнул нам и указал на дверь. Наверное, решил, что мы оба бездомные. В баре воцарилась тишина, и я почувствовала, как все взгляды обратились на меня. Опустив голову и прихрамывая, я вышла наружу, дрожа и обливаясь потом. Никогда еще не чувствовала себя настолько потерянной, как в этот момент. Я вспомнила бездомных, которых нередко встречала в больнице. Никогда по-настоящему не представляла, каково им. Внутри я была все тем же человеком, доктором Мэгги Кендалл – профессионалом, живущим работой. Но смогу ли я когда-нибудь вернуться к той жизни, которую любила? К своей работе, к своему уютному дому? К своим друзьям? Я огляделась и заметила вокруг людей, таких же жалких, как и я. Пожилой мужчина сидел на земле у входа в общественный туалет и просил милостыню, положив кепку перед собой. Я была в ужасном положении, буквально в шаге от того, чтобы оказаться на самом дне. Мне нельзя было сдаваться!

Автобусная станция, представлявшая собой длинный ряд металлических навесов, находилась в нескольких сотнях ярдов от дороги. У третьей стойки ждал дряхлый автобус с табличкой «ОГУЛИН», наполовину заполненный. Водитель, угрюмый мужчина средних лет, едва взглянул на меня, когда я попросила билет в один конец, заплатив за него пятнадцать евро.

Я беспокоилась, что буду выделяться в своем пальто и бейсболке, но, похоже, остальные пассажиры выглядели не лучше, а может, и хуже меня. В автобусе в основном сидели рабочие в заляпанных грязью комбинезонах. Я нашла место в самом конце. Опустившись на сиденье, вздохнула с облегчением, дав покой ноющей ноге, и съежилась в обнимку с рюкзаком.

Если кто-то и следил за мной, я этого не заметила. Высунулась в проход и увидела отражение водителя в зеркале заднего вида. Его лицо казалось бесстрастной маской. Взгляд метнулся ко мне, но я уже откинулась на сиденье и прислонилась головой к холодному стеклу.

Похоже, у меня был сильный жар.

В автобусе было тепло. Под низкий гул двигателя и мягкое покачивание разболтанной подвески глаза стали слипаться, несмотря на постоянно гнетущий меня страх. Я собиралась просмотреть в пути остальные файлы на флешке, но накопленная усталость окончательно сморила меня, и следующее, что я помню, – это как просыпаюсь, совершенно дезориентированная, под ярким светом потолочных ламп.

Надо мной нависал водитель и тряс меня за плечо, автобус был пуст. Я выглянула в окно и увидела вереницу отходящих от него пассажиров и вывеску «Огулин».

Я проспала пять часов.