Книга Бойся тишины, страница 58 – Роберт Брындза

Словно дождавшись этих слов, начали падать крупные капли дождя, и мы поспешили вверх по ступенькам. Но не успели добраться до входа, как небо вознамерилось разом выплеснуть все запасы воды. Пригнув головы, мы проскочили мимо бассейна.

— Что тут случилось? – поинтересовался Эрик, заметив прореху в покрытии.

— Это длинная история, до этого мы еще дойдем, – сказала я, когда мы оказались внутри и стеклянные панели с жужжанием закрылись.

Он положил рюкзак на кухонный островок.

— Боже мой, я всегда забываю, какой у вас грандиозный дом!

— А когда ты здесь один, он кажется еще грандиознее.

Я наполнила чайник. Эрик расстегнул рюкзак, порылся в нем и вытащил стопку сложенной одежды, спутниковый телефон, морскую рацию, похожую на обычную портативную, только куда большего размера, и слегка помятую жестяную форму для торта.

— У меня есть десерт.

Он снял крышку, и я заглянула внутрь. На бумаге для выпечки лежал чудесный кекс с румяной корочкой – панеттоне. От него исходил божественный аромат сливочного масла, ванили и фруктов.

— Сам испек?

— Шутишь? Его испекла хозяйка дома, в котором я остановился в Бари.

— Молодая хозяйка? – уточнила я с улыбкой.

— Нет, древняя, как мир. Но как готовит! Я ел без остановки. – Он улыбнулся, задрал футболку и похлопал себя по кубикам пресса.

Именно эта улыбка (и этот безупречный пресс) заставляли женщин и некоторых мужчин терять рассудок, и, вероятно, она же вынуждала пожилых итальянских домовладелиц готовить для Эрика вкусную выпечку. Много лет назад, когда Уилл нас познакомил, я с ужасом осознала, что влюбилась по уши. Признаюсь, случались такие моменты, когда я боялась, что у нас кое-что может произойти. Однако Эрик был верным другом, и я тоже. А с годами я приучила себя думать о нем как о брате, которого у меня никогда не было.

И вот он у меня на кухне. И я больше не замужем… Я отогнала от себя эту мысль.

— Это тоже тебе, – сказал он, доставая из рюкзака скомканную футболку.

— Что это? Ты притащил мне свои вещи в стирку?

— Разверни.

Я развернула футболку на мраморной столешнице. И обнаружила фотографию в деревянной рамке, где мы были втроем. Снимок был сделан летом, в августе, когда мы развели костер на пляже у дома и зажарили немного рыбы, которую сами же и поймали. Был отлив, и красно-золотой закат отражался в воде, а мы улыбались, сидя на большом гладком валуне, загорелые и счастливые.

К горлу подкатил комок.

— Не могу поверить, что это было три месяца назад… Кажется, что в другой жизни…

На фото Уилл сидел между нами, улыбался и обнимал нас за плечи.

Сейчас, оглядываясь назад и, в частности, на прошлое лето, я вспомнила, что тогда Уилл казался самым беззаботным человеком на свете. И все это время в адвокатской конторе на Чаринг-Кросс меня дожидалось письмо. Глядя на фото, я почувствовала укол печали, а затем досаду при воспоминании о том беззаботном дне.

— Я вырезал рамку из коряги, которую нашел на пляже той ночью, – пояснил Эрик.

— Она прекрасна! – Меня впечатлило, насколько он продумал подарок. – Спасибо.

Я обняла его, и мы некоторое время молчали, пока он прижимал меня к своей теплой груди. Тишину нарушал лишь стук дождя по стеклу.

Он немного отстранился, глядя на меня сверху вниз, наши лица были совсем близко. Но всего лишь какой-то миг. Мы оба торопливо отступили. Я отвернулась и занялась приготовлением чая.