Книга Бойся тишины, страница 26 – Роберт Брындза

— Впервые он связался со мной шесть лет назад. Он просил в случае его смерти отправить это письмо по указанному адресу.

— Шесть лет назад? – переспросила я, не веря, что Уилл настолько заранее все предвидел.

Тогда дом в Хорватии еще даже не был построен! Внезапно я вспомнила, что именно шесть лет назад Уилл решил бросить медицину.

— Мэгги, вы еще здесь? – спросил Генрих.

— Да, и я в шоке. Уилл дал вам инструкции, что мне делать после получения письма?

— Нет. Он сказал, что вы позвоните мне и что я должен буду подтвердить: письмо подлинное и написано им. Он также попросил вас не сообщать мне его содержание.

— Он не показал вам письмо?

— Нет. Оно было передано мне в запечатанном виде и оставалось запечатанным в соответствии с пожеланиями Уилла.

От последней фразы по моей коже побежали мурашки. Я попрощалась и, положив трубку, услышала стук дождя по окнам. Холодные мокрые волосы лезли в лицо, меня бил озноб.

Я встала, взяла бутылку «Чиваса», стоявшую на книжной полке, и плеснула в стакан золотистую жидкость. Я выпила виски залпом, ощущая, как напиток обжигает горло. Затем поставила стакан и вновь уставилась на письмо. Шум дождя, казалось, становился громче.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет.

Неужели Уилл знал, что когда-нибудь покончит с собой? Неужели он купил пистолет и оформил разрешение, зная, что в какой-то момент ему придется сделать это? Нет. Это просто бессмыслица. Конечно же, оружие он приобрел для самозащиты. В письме говорится, что его жизни может угрожать опасность. Уход из медицины шесть лет назад стал для него поворотным моментом – по крайней мере, я так считала. Но оказалось, что по неизвестным для меня причинам он в то же самое время купил пистолет и написал эти строки.

Пульс зашкаливал, будто я только что пробежала длинную дистанцию. Ноги продолжали дрожать, и паника грозила снова захлестнуть меня. Я налила себе большую порцию виски и залпом ее проглотила.

Время шло, я продолжала сидеть, уставившись на письмо. Однако человек не может постоянно пребывать в паническом состоянии, и постепенно я ощутила, как схлынул адреналин, дрожь в ногах утихла, и я начала отключаться. На меня навалилась страшная усталость. Уже несколько недель я спала урывками, а накануне из-за раннего вылета удалось подремать всего час.

Я подалась вперед и уронила голову на кухонный остров. Прижалась щекой к прохладному мрамору и смежила веки.

Мне показалось, что глаза я закрыла всего на минуту, но, когда проснулась, за окном уже темнело. Я выпрямилась. От долгого пребывания в неудобной позе у меня затекли шея и спина, а лицо, прижатое к холодной столешнице, онемело. Я чувствовала себя дезориентированной. Дождь прекратился, и в кухне висела тяжелая тишина. Я протерла глаза и взглянула на часы. Было без двадцати пять. Я проспала почти четыре часа.

У меня пересохло во рту. Я встала, подошла к раковине, сделала большой глоток прохладной воды прямо из-под крана и несколько раз глубоко вдохнула. В кухне было сумрачно, но письмо, лежащее на столе, было видно и так.

Я перечитала его на свежую голову. Он знал, что его жизнь в опасности, и к чему-то готовился. Он не покончил с собой.

Понимаю, что ты в недоумении и у тебя есть вопросы. Пойди в нашу церковь, поставь за меня свечку. Там ты найдешь ключ к своему будущему.